Огни из Ада - Макс Огрей
Полковник Насос с облегчением плюхнулся в кресло и еще некоторое время смотрел на свое отражение в черном треснувшем экране, наслаждаясь вновь наступившей тишиной. Затем он развернулся, взял карандаш и опять стал что-то писать на листке. Но теперь он не мог с головой погрузиться в работу, его отвлекали мысли о внезапно включившемся телевизоре, на который он периодически оборачивался.
Как только полковник Сосин успокоился и перестал вертеться, до его слуха донесся тихий женский плач. Звук был далеким, но хорошо слышным. Полковник понимал, что плачущий объект движется по коридору и приближается к его кабинету. Когда плач остановился за дверью, Олег Семенович снова отложил карандаш.
Дверь открылась резко и с грохотом, будто по ней ударили с разбегу ногой. От такой неожиданности и дерзости Сосин вскочил и уже хотел возмутиться, но вид вошедшей заставил его передумать. В кабинет вплыла невесомой походкой плачущая монашка, ее лицо было полностью скрыто капюшоном.
Полковник, внимательно глядя на гостью, настороженно спросил:
– Вы к кому, дамочка?
Но монашка даже не повернулась в сторону начальника отделения, а продолжала громко плакать.
– Да что же это такое, – возмутился он и крикнул во все горло, чтобы его услышали на первом этаже: – Дежурный! Дежурный! Что тут за люди ходят?! Кто пустил, кто разрешил?!
На крик никто, кроме монашки, не отреагировал. Она подплыла к столу, за которым обычно сидели посетители, и остановилась. Сосин постоял немного, подождал, что будет дальше. Не дождавшись, задевая животом стулья и шторы, сам направился к женщине.
– Что вам угодно? – спросил он, подойдя достаточно близко.
Ответа вновь не последовало. Олег Сосин положил руку на плечо монашки и почувствовал холод, идущий сквозь плащ. Он осторожно потряс девушку за плечо и произнес:
– Уважаемая, вам сюда нельзя. Идите, пожалуйста, вниз к дежурному, он вам поможет. Вам вообще кто нужен?
– Ты, – ответила монашка и резко откинула капюшон.
Полковник опешил от увиденного и поскорее убрал руку с ледяного плеча. Перед ним стояла та самая монашка, над которой он надругался много лет назад. Она совсем не изменилась, именно такой он ее и запомнил. Такое же милое личико с выразительными глазами и пухлыми губками. Девушка перестала плакать и смотрела в глаза полковника.
– Но как же?.. Ты совсем не изменилась, как такое возможно? – пробормотал он. – Ты же… я же тебя…
– Сжег! – резко прервала его девушка.
Лицо молодой монашки стало меняться на глазах у Олега Семеновича, оно искажалось злобой, но в то же время девушка улыбалась.
– Нет, я бы никогда не посмел, – стал оправдываться Сосин, – я навестил тебя, хотел извиниться, но ты не приходила в сознание. А потом дом сгорел. Я тут ни при чем.
В ответ девушка звонко рассмеялась и одним движением сбросила с себя плащ, под которым была абсолютно нагой. Олег Сосин изумленно смотрел на обнаженную монашку. Он громко сглотнул слюну. Монашка протянула руки полковнику, и тот увидел синие следы на ее запястьях. Эти следы оставил он, тогда еще молодой Сосин, когда насиловал ее. Сердце полковника бешено колотилось, он не знал, что предпринять, и медленно попятился назад.
– Куда же ты? – со злобой в голосе спросила обнаженная девушка. – Обними меня, как тогда, помнишь?
– Ничего я не помню, я был пьяный. Надень плащ, вдруг кто-то войдет и увидит нас вместе. А мне бы не хотелось… в моем статусе на службе…
Сосин пятился до тех пор, пока не уперся спиной в мебельную стенку. Дальше двигаться было некуда. Девушка подошла к нему и негромко зловеще произнесла:
– Теперь я буду отомщена. Она сама пришла за тобой.
– Кто пришла? – севшим голосом спросил Сосин.
– Огнива! – вскрикнула девушка, резко взмахнула правой рукой и обрушила ее на лицо начальника полиции. Темно-синие ногти глубоко впились в его кожу, а затем, как бритвы, разрезали лицо Сосина на четыре ровные ленты. Это был сильный и молниеносный удар, как у нападающей пантеры.
Полковник вскрикнул и поднес дрожащие руки к лицу. Он чувствовал, как глубокие разрезы пульсируют и из них вытекает горячая кровь. Он ощупывал лицо, пытаясь понять, насколько сильны повреждения. Оказалось, что левая бровь рассечена ровно посередине, левая ноздря разрезана пополам, и часть ее болтается на тонком кусочке кожи. Верхняя и нижняя губы разрезаны до десен по диагонали в двух местах, а на зубах там, куда пришелся удар, сбита эмаль. Склонившись над столом, он принялся хватать бумаги и наспех промокать ими лицо, но это не приносило результатов, крови становилось все больше, она ручьями стекала на стол.
Сквозь багровую пелену Сосин снова оглядел свой кабинет. На том месте, где только что стояла монашка, никого не было. Не было и плаща на полу. О посетившей его девушке напоминала только боль. Полковник собрался с силами и, прикрывая лицо руками, рванул к двери. Он пытался звать на помощь дежурного, но из-за того, что губы были разрезаны и рот наполнился кровью, звуки получались нечленораздельными. Олег Сосин выскочил в коридор, побежал к лестнице, оставляя за собой кровавый след и крича одному ему понятные слова. Никто не выходил из кабинетов, никто не попался ему навстречу.
* * *
Начальник отделения полиции Олег Сосин спустился в приемный зал для посетителей и подбежал к окну дежурного. Вытирая одной рукой залитые кровью глаза, а второй окровавленной рукой опершись о стекло, он позвал дежурного. В помещении не было ни одной живой души. Олег Семенович вытащил заправленный в брюки подол белой рубашки и промокнул лицо. Сорочка сразу же стала ярко-красной. Пока кровь снова не залила глаза, Сосин заглянул в окно дежурного и убедился, что там никого нет. Полковник огляделся по сторонам. «Где все?! Уволю каждого, скоты!» – подумал он.
– Кого ты ищешь, Олег? – неожиданно раздался позади женский голос.
Сосин медленно обернулся и попытался сквозь пелену разглядеть того, кто к нему обращается. В кровавом мареве угадывался размытый мужской силуэт. Полковник моргнул несколько раз, еще раз протер глаза и посмотрел на говорящего.
– Пты ифо фто пафой? – произнес он изуродованными губами.
– Я? – мужчина улыбнулся и выдохнул сигаретный дым. – Я та, у которой ты будешь просить пощады вечность.
– Фефо, пофол отфюда, пофа я тефя не прифил, – прошепелявил полковник, достал из кобуры табельный пистолет и направил его на странного мужчину.
– А я смотрю, она сильно тебе рот повредила. Давай-ка я тебе помогу, а то непонятно, что говоришь, – сказал мужчина, подошел к Сосину и положил ему на губы два пальца.
Олег Семенович ощутил сильный жар и оттолкнул незнакомца. Затем он вытер рукавом окровавленные губы и громко сплюнул на пол. Поднял голову и снова спросил:
– Я говорю, ты кто такой? – Сосин осекся. Он прикоснулся пальцами к губам и почувствовал запекшуюся кровь на месте порезов.
«Ладно, потом с этим разберусь. Хотя бы теперь могу говорить нормально», – подумал он.
– Поверь мне, это наименьшая из твоих бед, – с ухмылкой произнес мужчина.
Сосин снова направил ствол пистолета на незнакомца с женским голосом и крикнул:
– Или ты говоришь, кто ты такой и что тут происходит, или я стреляю!
– Ты ничего не сможешь мне сделать, – ответил парень. (Теперь Сосин ясно видел своего собеседника, он был молод – лет 25, не больше.) – А зовут меня Огнива! Хотя сейчас ты меня видишь как Макса. Это длинная история, и я тебе ее потом расскажу, ведь у нас впереди целая вечность, успеем наговориться.
– А ну-ка, Макс, покажи-ка мне свои документы. И аккуратно, без резких движений, иначе я стреляю.
– Эх, Олег Семенович, – вздохнул Макс, – вижу, ты не понимаешь серьезности момента. Совсем ты не о том думаешь. Сейчас самое время позаботиться о собственной душе, а он чужие документы спрашивает. Одним словом – «сапог». Ладно, давай немного проясним ситуацию и сделаем ее более трагичной.
Максим повернулся к входной двери и поднял бровь. В дверь вошел мужчина и пристально уставился Сосину
