Огни из Ада - Макс Огрей
– Во-о-о-о! Друзья! А вас-то за что повязали? – обрадовался новым сокамерникам мужчина и улыбнулся – двух верхних зубов у него не было. Мужчина громко икнул и продолжил: – Заходите, заходите. Вместе-то повеселей будет. А?
Братья, ничего не ответив, вошли и сели на свободные нары.
Камеры были небольшие, примерно два на три метра. Холодные серые стены без окон, такой же серый бетонный пол. К стенам с правой и левой стороны от входа прикреплены нары с металлическими ушками, чтобы поднимать койки днем. Слегка контрастировал со всей этой серостью только потолок. Раньше он, видимо, был абсолютно белый, а сейчас потемнел, но все же выгодно отличался цветом от пола и стен. В такой мрачной обстановке глазу не за что было зацепиться, в голову лезли мрачные мысли, а душу охватывала тоска.
Макс глубоко вздохнул и сел на откинутые нары слева.
– Ну и что теперь будем делать? – спросил он Огниву, которая расположилась на нарах у противоположной стены. – Ну и влипли же мы…
– Максик, я прошу тебя, не драматизируй, – спокойным голосом ответила Огни, глубоко затягиваясь сигаретой и с удовольствием выдыхая дым, – не забывай, кто я такая. Мы здесь только потому, что я это позволила, а не потому, что так хорошо работает полиция.
Огнива закинула ногу на ногу, оперлась спиной о шершавую бетонную стену и продолжила:
– Местечко, конечно, мрачноватое, но мы здесь надолго не задержимся.
Макс внимательно посмотрел на Огни, которая снова сменила наряд – теперь она выбрала спортивный стиль. Белые беговые кроссовки с черными вставками, свободные светло-коричневые спортивные брюки, толстовка с капюшоном такого же цвета с надписью «I LIVE IN HELL», под толстовкой белая водолазка.
– Может, расскажешь тогда, зачем мы тут? – решил уточнить Макс.
– Если тебе очень интересно, то могу кое-что рассказать. – Огнива сделала небольшую паузу и объявила: – Мы здесь из-за Насоса.
– А-а-а-а, ну теперь, конечно, все стало ясно, – усмехнулся Максим. – Насос – это то, что нам сейчас нужно. Ты прости меня, но я не понимаю, при чем тут насос.
Огнива строго посмотрела на молодого человека, провела указательным пальцем по стене, палец тут же воспламенился, как спичка, и сказала:
– Ты меня не слушаешь, Максим. И не даешь договорить.
Макс сразу же понял, что не стоило иронизировать.
– Да, да, прости. Я немного нервничаю, вот и не сдержался, – примирительно сказал он. – Просто за пару дней столько всего произошло, что в итоге привело меня в отделение полиции, хотя я всегда был законопослушным. Продолжай, пожалуйста.
Огнива поднесла горящий палец к губам и легко дунула на него. Огонь сразу же потух, не оставив даже дымка. Она улыбнулась Максу и продолжила:
– Так вот, мы здесь из-за Насоса. – Огни снова сделала небольшую паузу, наблюдая за реакцией Макса. Он сидел и ждал продолжения, не пытаясь больше перебивать. – Это прозвище начальника отделения полиции – Сосин Олег Семенович, сокращенно Насос. – (Макс кивнул, показывая, что теперь-то ему все понятно.) – Сейчас он в звании полковника и ведет достаточно спокойный образ жизни. Но во времена, когда был молодым лейтенантом, он натворил много всего такого, за что ему придется навеки поселиться в преисподней. Чтобы заполучить место начальника отделения, он не гнушался ничем: шел по головам, подставлял сослуживцев, предавал, брал взятки. Я не буду тебе рассказывать все случаи его аморального поведения, думаю, и так все понятно. – Огнива встала с нар и принялась расхаживать по камере взад-вперед.
Хвост ее, соприкасаясь с полом, высекал искры, которые разлетались крошечными огоньками, падали и сразу затухали.
– Но это еще не самое страшное, Макс. За такое стремление к власти я бы его только похвалила и не трогала бы. Но он еще и убийца. – Огнива остановилась напротив Максим и посмотрела ему прямо в глаза. Макс заерзал от такого пристального взгляда, но продолжал смотреть на нее. Огни ударила хвостом по полу так, что многочисленные искры разлетелись во все стороны. Через пару секунд она снова расхаживала по камере.
– Будучи еще зеленым лейтенантом, в самом начале своей ужасной карьерной лестницы, он заживо сжег молодую семью и монашку.
В тот роковой вечер он изрядно выпил и, практически не помня себя, изнасиловал молодую монашку. Ему хотелось попробовать «запретного плода». Она кричала и сопротивлялась, но его это не останавливало, а только увеличивало азарт. Закончив свое дело, Сосин обвинил монашку в том, что это она его заколдовала и соблазнила, избил ее до полусмерти, оставив погибать на улице. Еще живую, но без сознания, монахиню случайно обнаружил друг Сосина – Николай, живший в собственном доме недалеко от этого места. (У Николая была счастливая семья: жена и маленький ребенок.) Мужчина рассудил, что бегать звонить в скорую – только терять время, девушка в ужасном состоянии, а у него жена медик, сможет оказать первую помощь – и отнес пострадавшую к себе домой. Наутро пришел за советом к Сосину и рассказал ему о своей ночной находке. Немного протрезвевший Сосин сообразил, что теперь его карьере и свободе придет конец. Он понял, что нужно действовать решительно. Тогда он попросил своего друга никому ничего не рассказывать и ждать его дома – мол, сам со всем разберется. А разобрался он скотским образом: убедившись, что вся семья Николая на месте, он запер их и поджег дом. Пламя уничтожило все следы преступления и семью друга Сосина. Этот подонок не пришел даже на похороны. Следствием, к которому приложил руку и Сосин, было установлено, что пожар случился из-за короткого замыкания проводки. Ну а жизнь у Сосина снова забила ключом, и уже ничто не мешало развиваться карьере полицейского. Он ни разу не пожалел о содеянном.
– Какая жуткая история, – сказал Максим, впечатленный рассказом. – Вот только я не пойму, мы пришли ему мстить? Но разве его деяния не подходят под определение – что плохо для людей, хорошо для тебя?
– Нет, Макс, месть здесь совсем ни при чем. Если смотреть на эту ситуацию со стороны его друзей и оскверненной монашки, то может показаться, что я пришла мстить за них. Но, с моей точки зрения, Сосин столько нагрешил, да еще и так сильно, что мы его просто должны низвергнуть в полыхающий ад. Могу тебя заверить, это не месть за обиженных им людей и даже рядом быть не может. Сосин по собственной воле много грешил, и мы будем рады его приветствовать у себя. Видишь ли, есть два вида грешников. Первый – это те, которым многочисленные существа из преисподней нашептывают, что делать, и они это выполняют. Они тоже грешники, но им помогаем мы. Такие люди обычно говорят о своих проступках: «бес попутал», «седина в бороду, бес в ребро», ну и так далее. А есть и второй вид – им не нужна наша помощь, они все делают сами, хладнокровно и жестоко. Среди них много серийных убийц, диктаторов, насильников и других моральных уродов. Вот Сосин как раз из второго типа. Такие люди попадаются нечасто, мы их ждем и принимаем с особым радушием.
– А разве человек не должен сначала умереть, чтобы попасть на суд, а потом уже в рай или ад?
– По большей части да. Но всегда есть исключения из правил. Вот возьмем полковника Сосина. Он уже столько всего натворил, что от него заочно отказались в раю. И, по мнению небес, – Огнива подняла указательный палец, – было бы совсем неплохо закончить его жизненный путь, пока он еще чего не натворил.
– Почему же сразу после того, как он сжег дом, ты его не забрала? – не унимался Макс. – Тогда, может, он еще меньше натворил бы дел.
– Видишь ли, это слишком лакомый кусочек, чтобы доверять его кому-то. Я должна забрать его сама! – Огнива снова села на нары. – А меня не было тут последние сто лет.
