Огни из Ада - Макс Огрей
– Значит, вчера это был ты? – спросил он у Макса, но сразу же исправился: – Была?
Макс стоял молча. Ответила Баранову рация:
– Ну я, и что дальше?
– Ну-ка быстро сделай обратно, как было, чтобы я ничего не ломал больше.
– О чем это ты, не понимаю, – усмехнулась рация.
– А вот о чем, – быстро ответил Баранов и положил обе руки на плечи Максу.
Все присутствующие застыли в ожидании. Ничего не происходило. Леха даже кашлянул, чтобы как-то нарушить неловкую тишину. Баранов с недоверием снял руки с плеч Макса и положил их на плечи Сани, который стоял рядом. Тоже никакого эффекта. При этом поведение полицейского выглядело очень странно. Капитан решил, что у него все прошло, он шагнул к напарнику и положил руки на плечи ему. У старшего лейтенанта сразу же от погон отскочили звездочки, следом за ними слетели сами погоны и упали на землю, а после этого от кителя одновременно отвалились четыре пуговицы и начала появляться бахрома на краях рукавов.
– Не везет тебе, солдафон, а? – засмеялся голос в рации.
Синяков ударил Баранова по рукам, скидывая их со своих плеч.
– Я же тебе говорил, не трогай ничего! Блин, новый китель. Я его только месяц назад получил. А теперь он выглядит, как будто ему уже лет десять.
– Так ведь на них-то это не сработало, у них-то ничего не произошло, я и подумал, что выздоровел, и хотел убедиться на тебе.
– На себе бы и убеждался, – огрызнулся Синяков.
Макс улыбнулся и снова голосом Огнивы произнес:
– Вижу, есть некоторые разногласия в коллективе из-за особенностей одного из присутствующих.
Странная троица рассмеялась.
– Ничего, вон подмога. Сейчас в отделении разберемся, кому тут не повезло, – Баранов кивнул в сторону полицейской машины, ехавшей к ним вдоль пруда с включенными сиренами.
* * *
Автомобиль патрульной службы подъехал к местному отделению полиции, которое находилось недалеко от Лианозовского лесопарка. Сначала из машины вышел старлей Синяков, обежал авто и открыл дверь капитану Баранову, как швейцар у гостиницы открывает дверцу автомобиля важному гостю. Алексей Баранов, не привыкший к подобного рода знакам внимания, постарался как можно быстрее и непринужденнее выйти. Сжав кулаки и стараясь ни до чего не дотрагиваться, он локтем закрыл за собой дверь. Эту сцену с удивлением наблюдали водитель и второй сотрудник полиции, которые прибыли к ним на подмогу. Они обменялись недоуменными взглядами и решили не выходить из машины.
Старлей подошел к задней двери полицейского фургона, заглянул через небольшое окно с решеткой внутрь и, убедившись, что все спокойно, открыл, держа пистолет наготове. Баранов стоял в метре от него и наблюдал со стороны, как выходят задержанные.
Первыми появились два брата-близнеца. Вылезти из передвижной каталажки здоровякам было довольно сложно. Им приходилось вставать боком и на полусогнутых протискиваться в дверь. Когда им все-таки удалось покинуть полицейский автомобиль, наступила очередь Максима. Ему единственному из троицы завели за спину и сковали руки. Отсутствие наручников на Лехе и Сане объяснялось очень просто: на таких широких запястьях они не застегивались, полицейским пришлось поверить на слово, что братцы будут вести себя хорошо.
Близнецы помогли Максиму спуститься из машины, поддержав его за локти с двух сторон. Оказавшись на асфальте, Макс огляделся по сторонам.
Внутренний двор полицейского участка наводил тоску. Отделение окружал глухой забор из гофрированного железа, выкрашенный в серый цвет, вдоль забора был высажен унылый палисадник с распускающимися кустами и травой, обрамленный бордюрным камнем. Во дворе были припаркованы несколько служебных автомобилей, располагалась маленькая ремонтная зона для одного авто, стояли мусорные баки, и, пожалуй, всё. Само отделение тоже не отличалось изысканностью: двухэтажное здание еще советской постройки, фасад которого отделан панелями серого цвета. Возле входной двери с одной стороны лавочка, с другой – мусорное ведро для курильщиков. Возле ведра стояла женщина с мрачным лицом и курила тонкую сигарету. Лицо курильщицы было даже не мрачным, а преисполненным ненавистью ко всему живому. Она встретилась взглядом с Максом, сплюнула на землю и отвернулась.
«Неудивительно, что она такая хмурая, – подумал Макс. – Находиться изо дня в день в такой серости. Невольно станешь унылым».
– Да, местечко на любителя, – поддержала Огнива мысли Макса. – Мне тоже становится тут как-то тоскливо.
Макс посмотрел на левое плечо, где сидела Огнива с выпяченной нижней губой, как у обиженного ребенка.
– Ничего, – взяла себя в руки Огни. – Мы наладим тут веселье, выкрасим все в жаркий красный цвет.
Она затянулась сигаретой и выдохнула дым в лицо стоящему рядом Синякову. Старлей с недоумением замахал руками, отгоняя табачный дым, который отчетливо чувствовал.
Покрутив головой и не увидев ни одного курящего человека, кроме недовольной дамочки у входа, он решил не заострять на этом внимание и скомандовал задержанным:
– В одну колонну, друг за другом, следуем ко входу в здание. И без шуточек, у меня пистолет наготове.
Первым встал Леха, за ним Саня, замыкал колонну Макс с Огнивой на плече. Тройка задержанных вошла в подъезд, за ними шагал Синяков с пистолетом, направленным на Макса. Последним шел Баранов, он замешкался на мгновение у входа и обратился к курящей женщине:
– Привет, Самойлова. Всё куришь?
– Да иди ты, Баранов. И без тебя тошно, – ответила дама, демонстративно отвернувшись.
Капитан решил больше ни о чем не спрашивать и вошел в подъезд вслед за Синяковым. За ними, быстро затянувшись и бросив окурок мимо мусорного ведра, последовала Самойлова. Как только за ней закрылась дверь, табличка у входа изменилась. Теперь вместо белых букв на синем фоне: «Отдел МВД России по району Лианозово города Москвы» – на стене висела обугленная деревянная дощечка.
На ней неровными красными буквами с потеками, словно кто-то обмакнул палец в кровь, было написано: «Lasciate ogne speranza, voi ch’entrate»1.
* * *
Макс с близнецами оказались в маленьком темном коридоре, который через полтора метра поворачивал налево. Леха шел уверенной походкой и вел за собой остальных. Повернув налево и пройдя еще несколько метров, минуя лестницу на второй этаж, они вошли в небольшое помещение, стены которого снизу до середины были покрашены в зеленый цвет, а с середины до потолка – в белый. На стенах висели образцы разных заявлений и наглядные пособия по самообороне. У правой стены стоял темно-коричневый стол с металлическими ножками. Рядом с ним – старый стул, на котором опасно было сидеть из-за торчащего из сиденья гвоздя. В паре метров от стола, справа, был вход для гражданских, слева – большое окно, забранное толстой решеткой, с маленькой форточкой внизу, над ним – красная надпись на белом фоне «Дежурная часть». Еще один стул стоял у окна дежурного, слева, через несколько метров, была металлическая дверь, ведущая в камеры предварительного заключения.
Сержант Ершов заступил на службу помощником дежурного, но, пока сам дежурный отсутствовал, Ершов занимал его место. Сегодня никаких особых событий не происходило, и сержант отвечал на телефонные звонки, записывая поступившую информацию. Рутинная служба в обычный рабочий день.
– Ершов! – крикнул старлей Синяков, когда все вошли в помещение. – Оформляй новеньких.
– По каким статьям? – тут же вскочил сержант Ершов, надевая головной убор.
– Пока что за нарушение общественного порядка и за отсутствие документов.
– И за оскорбление сотрудников правоохранительных органов при исполнении, – добавил Баранов.
Синяков продолжил список обвинений:
– Похоже, что эти самые вчера напали на магазин и избили директора, – он указал пальцем на улыбающихся близнецов. – А это, возможно, их главарь, – он показал на Макса.
– Давай близнецов в отдельную камеру, а этого «главаря» отдельно, – приказал Баранов. – Я хочу с ним наедине поговорить.
– Слушаюсь! – отчеканил Ершов и побежал исполнять приказ.
Глава 28. События в камерах
Решетка из толстых металлических прутьев, служившая дверью, открылась с визжащим неприятным скрипом. Сержант снял с Макса наручники, толкнул в спину и запер дверь на засов.
Камера Макса ничем не отличалась от камеры, в которую поместили близнецов. Их закрыли первыми, поэтому Макс успел разглядеть место их заточения. Краем глаза он увидел, что в той камере
