Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон

Внешний люк скользнул в сторону, и они вышли на песок.

На них тут же навалилась жара. Через пару секунд пыль осела на коже Хьюи, осушая пот и закупоривая поры. Теперь парень понял, для чего нужно было срезать с одежды металл. Он оставил идентификационное кольцо, и оно тут же начало жечь ему палец. Хьюи сорвал его, но палец успел покрыться волдырями от ожога.

Воздух драл горло, жалил глаза. Сквозь выступившие слезы Хьюи видел только три вещи — красный утес, садящийся марсианский корабль и профессора. Он рванулся бежать, но тут же упал на одно колено. Профессор увидел это, помог Хьюи подняться и сбить пламя с мгновенно загоревшихся штанов. В образовавшейся дырке он мельком заметил коленную чашечку, покрытую обгоревшей кожей в том месте, где колено прикоснулось к раскаленному песку.

Надник потащил Хьюи вперед.

— Насколько мы отошли от… корабля? — прохрипел он на ходу.

Хьюи внезапно понял, что зрение у старого профессора не способно хорошо видеть на такой жаре, и поэтому ему придется служить глазами для них обоих.

— На сто пятьдесят ярдов…

— Не так уж далеко! Вперед!

Бежать было невозможно. Они с трудом ковыляли, помогая друг другу и не давая упасть. Склон впереди пошел вверх. Надник остановился.

— Начинается подъем…на утес… теперь… достаточно…

Он закашлялся, и Хьюи пришлось поддерживать его, пока кашель не прекратился. Теперь он начал кое-что понимать. Он слышал несметные истории о марсианских пытках. Надник бы их не выдержал. Но, может, так было бы лучше…

До его ушей донесся хриплый, задыхающийся от пыли голос профессора:

— Где марсиане?

Хьюи обернулся, протер глаза и поглядел между пальцами. Марсианский корабль уже стоял возле «Стоутфеллы». Люк распахнулся, из него появились три фигурки — две высокие, долговязые, и одна низенькая.

— Трое… идут… два марсианина… и Бьёрнсен…

Уже сам разговор был пыткой. Дыхание втягивало в легкие настоящий огонь. Услышав какое-то скрипение, Хьюи обернулся. Надник стоял, опираясь на юношу, и скрипел. Хьюи не сразу понял, что старик просто смеется.

Цепляясь друг за друга, они пошли обратно к трем фигурам. Два марсианина вовремя подхватили их, иначе они бы упали и умерли.

— Это просто безумие творить такое! — проскрипел голос Бьёрнсена.

Несмотря на духоту и смертельную жару, он сделал привычный жест, выражающий презрение, потерев руки друг о друга.

Надник открыл глаза и с тревогой уставился на советника, затем повернул голову к марсианам. Те явно слабели на жаре, но хватка их все еще была крепка. Бьёрнсен произнес несколько писклявых слов на марсианском языке, и все пятеро с трудом побрели обратно к кораблям.

Внезапно марсианин, державший Хьюи за руку, закричал тонким, рыдающим голосом. Это был самый ужасный звук, который когда-либо слышал юноша. Он задрожал, несмотря на жару, и оттолкнул марсианина. К его удивлению, тот вдруг упал на песок, выгнул спину, которую тут же опалило, оглушительно взвыл, но тут же затих. Надник снова рассмеялся похожим на кашель смехом и оттолкнул своего марсианина. Тот пошатнулся, удержался на ногах, но потом закричал. Через несколько секунд он упал и тоже умер.

Бьёрнсен стоял перед ними, глядя на марсиан, а затем, страдающим голосом выкрикивая ругательства, заковылял к кораблю.

— Черт побери, он убегает! — крикнул Надник, наклонился, схватил, обжигая руки, раскаленный камень и швырнул его.

Камень, точно снаряд, попал Бьёрнсену прямо между костлявыми плечами. Бьёрнсен вскинул руки, пытаясь устоять на ногах. Что-то невнятно пробормотав, Надник бросил в него второй камень. Но промахнулся футов на двадцать. Хьюи успел подхватить старика, кода тот уже падал, лишившись последних сил. Когда он снова взглянул на Бьёрнсена, советник стоял на коленях, схватившись руками за порог воздушного шлюза марсианского корабля. Потом осел, скорчился и умер.

Секунд пять Хьюи стоял, затем покачал головой и изогнулся, подставляя плечо под обмякшее тело профессора. Ему показалось, что он выпрямлялся целую вечность, потом еще вечность искал, в каком направлении нужно идти, и начал бесконечно долгий переход длиной в пятьдесят футов. Гораздо позже Хьюи понял, что будь их дорога футов на пять длиннее, возможно, он не дошел бы до конца. Но так или иначе, он сумел закинуть старика в шлюз, заполз зуда сам и нажал кнопку люка…

Хьюи закричал, когда пришел в себя. Затем открыл глаза и понял, что он уже не в той ужасной огненной пустыне. Он снова закрыл глаза и почувствовал страшную боль в колене. Затем возле него оказался Надник и, обмывая ему лицо, заговорил:

— Хорошая работа, сынок. Сейчас я быстренько приведу тебя в порядок. Неплохая прогулочка ради нескольких тонн просидиума, а? Ну. Теперь он наш. Никто нам больше не помешает. Поблизости никого.

— А Бьёрнсен?

— Он умер, помнишь? Как и марсиане.

«Марсиане». Это слово несло в себе красный ужас. Хьюи поднял голову, и Надник тут же подсунул под нее подушку.

— Что же случилось с марсианами?

— Они умерли от невежества, сынок, — усмехнулся Надник, — и пусть это послужит тебе уроком.

Хьюи непонимающе смотрел на него.

— Видишь ли, в течение последних поколений марсиане жили на Земле, а земляне — на Марсе. И это заставило их забыть кое-что, один маленький фактик, о чем я упоминал перед нашей посадкой. В человеке больше воды, Хьюи. Понимаешь? Марсиане не могут потеть! Человек может какое-то время жить в условиях стейка на сковородке, потому что потеет. Испарения охлаждают его. А марсианин не может выдерживать такую жару — и поджаривается, как стейк!

— Но… Бьёрнсен же не был…

— А вот тут ты не прав. Бьёрнсен был! Он уродец, Хьюи, мутант. Посмотри на марсиан. «Бесстрастные, абсолютно логичные». Разве это не похоже на Бьёрнсена? А ты помнишь, когда я ворвался к нему в кабинет, где он издевался над тобой, я услышал, как он потирает руки. Мне тогда показалось, что я уже слышал подобный звук, но я не мог вспомнить, где. Но когда недавно ты сказал, что он бесчеловечен, что-то щелкнуло у меня в голове. У Бьёрнсена не было ни отца, ни матери, парень. Он выращен в марсианской биохимической лаборатории, как я теперь думаю. Умные ребята эти марсиане. Они с рождения готовили его к такому заданию. Ключевая фигура, внедренная в мой маленький Институт. Там могут еще остаться другие, подобные ему. Нужно будет тщательно всех проверить. Да! Я не первый босс, который скажет своим сотрудникам: «Работайте в поте лица, иначе будете уволены!».

Хьюи,