Я из Железной бригады. Революция - Виктор Сергеевич Мишин
Увольнения дождаться оказалось не так уж и сложно. На позициях мы провели в общей сложности месяц. После памятного боя и временного назначения меня командиром роты поучаствовали ещё в паре перестрелок, но не активных. Оба раза немцы обозначили желание вернуть себе утраченные позиции, но именно обозначили. Постреляли из пушек, прощупали нашу оборону – и не полезли. А мы, дождавшись пополнения, испросили для себя небольшой отпуск. Командованием полка было величайше даровано три дня отдыха, и я не преминул этим воспользоваться.
Ехать хотел в одиночку, не нужно вмешивать в эту грязь своих бойцов, правда пришлось объясниться. Поездка была не наобум, помня из мемуаров одного очень интересного для меня человека, где тот жил примерно в это время, решил попытаться его найти. Три дня, конечно, маловато, но я договорился со Старым, что тот прикроет меня, если задержусь.
Пока собирался, внезапно начался обстрел, результатом которого стала отправка в госпиталь половины отделения, в том числе и всех членов моей команды. Меня зацепило осколком немного, Малому досталось сразу два и ему сейчас тяжелее всего. Один из наших сослуживцев, рядовой, скончался, остальным легче, такие раны всё же обычно заживают. Ранение было неприятным моментом в жизни, но это меня даже устраивало, ибо давало возможность ещё легче попасть туда, куда я так стремился. Посчитав это руководством к действию, я и отправился.
Ехал я в славный город Париж. Не раз уже находясь здесь, во Франции, я старался вспомнить всё, что когда-то читал о господине-товарище Бронштейне. Да-да, я мечтаю убрать такую одиозную фигуру, как Лев Давидович. Вот просто кушать не могу, хочу узнать, что получится. Как его найти в Париже? Да в принципе не так и сложно, где он проживал летом шестнадцатого года, вполне известно, из его же книги. Что там правда, а что ложь, мне и предстоит выяснить. Ясно одно, революционеры не сидели тихо по норам, прячась ото всего подряд, они встречались, вели свои обсуждения, договаривались, строили планы, в общем, вели открытую жизнь.
Ранение, хоть и легкое, предполагало постоянное нахождение в госпитале. Раненых много, поэтому удрать не составило особого труда. Дождался обработки, чистки, штопки и последующего размещения в палате. Койка располагалась среди десятков таких же, крики, стоны выводили из себя. Не дожидаясь вечера того же дня, просто сбежал. Оставалась проблема, но также вполне решаемая, одежда. В своей красивой форме офицера русской армии я был как бельмо на глазу, и была необходимость срочно переодеться. Во что именно, долго не думал, гражданских, мирных жителей в огромном Париже предостаточно, и выбор был очевиден.
Довоенной роскоши, к сожалению, нет, время не то, магазины почти все закрыты, но всё же, после недолгих поисков, удалось найти то, что требовалось. Явно из старых запасов, когда ещё новое шить начнут, но меня всё устроило. Коричневого оттенка, неизвестно когда пошит, но всё же приличного вида костюм сел на меня очень хорошо. Сказалась комплекция моей тушки, её стройность и подтянутость, как-то не принято на фронте толстеть.
Светлая шляпа и приличного качества ботинки, найденные в соседнем магазинчике, дополнили образ, который я старательно пытался изобразить. Инженер, не инженер, но однозначно не простой работяга из трущоб, и лишь опытный глаз безошибочно определит во мне военного.
Итак, я в Париже. Здесь я лишь с одной целью – найти и… да, чего уж там… Найти и грохнуть «Демона Революции», вот для чего я здесь. По опубликованным в будущем мемуарам самого же Льва Давидовича было известно, что примерно в это время он находился именно в Париже. Власти пытались его выслать из страны и даже вывозили, но также спокойно тот возвращался назад, благо в эти времена сочинить правдоподобную легенду и состряпать липовые документы проблемы не было. Здесь, во Франции, собрались сейчас все сливки революционного толка со всего мира, наверное. И половина из них живет по левым документам, меняя свои легенды чуть не каждый день. А занимаются эти люди без определенного рода деятельности любимым делом всех демагогов – болтовней. Эх, их энергию да в мирное русло… Но вся их идея лишь в разрушении, жаль…
Как найти в большом, да ещё и незнакомом городе одного человека? Если честно, задумывая свою авантюру, надеялся только на память. Даже не так. Надеялся, что в источниках, которые читал в прошлой жизни, давалась правдивая информация. А по ней выходило следующее… Лев Давидович частенько посещал одни и те же кафе, где так любили заседать различные аферисты-социалисты. Да и адрес его съёмной квартиры я знал, хоть и из тех же источников.
Естественно, что никого я не нашёл вот так сразу. Обошёл все известные места, добавил к ним неизвестные, стоило лишь пообщаться в одном баре с русскоязычными гражданами. Адрес Троцкого подтвердился, на удивление мемуары не врали. Опросил ненавязчиво соседей, с трудом, правда; старенькая женщина, услыхав мой английский, мотала головой и что-то невразумительно бормотала. Но даже из этой, нечленораздельной речи я понял, что её сосед-еврей… да-да, так и сказала, два дня не появлялся дома. Главное для меня во всем этом то, что он вообще появляется, это уже огромный плюс.
То ли небеса на его стороне, то ли мне не везёт. Целых три недели я день за днём обходил забегаловку за забегаловкой, в попытках найти того, кого я давно приговорил. Возвращаясь каждый день в госпиталь, благо тот располагался довольно близко, я даже не вызывал ни у кого вопросов. Я – русский, местные доктора и сестры милосердия, из-за незнания мной языка, общаться не очень-то и спешили, короче, пока всё хорошо, главное, не выписали до сего дня, и это замечательно.
Вопрос нравственности и целесообразности моих действий оставим за скобками, решил, значит, решил. Просто удивительно, как Троцкому удавалось избегать встречи со мной. То его видели там, то тут, то на мой вопрос о Льве Давидовиче удивляются тому, как я с ним не столкнулся на улице, ибо он только что ушёл. Пипец. Я уже даже решил, что раз не судьба, значит, я не прав, но! Всё это время судьба хранила Троцкого лишь для того, чтобы преподнести мне подарок.
Поздним августовским вечером, на улице было уже довольно темно, я внезапно, на одном из
