Безумная королева (СИ) - Велесов Олег

Я обернулся к Коптичу:

— Давай свою вторую половинку.

Дикарь раздвоился, вызывая у редбулей состояние близкое к шоку, и направил фантома к решётке. Я ждал, что раздадутся выстрелы. Не раздались. Адепты не проявляли себя. Бояться или задумали что?

— Открывай, падла! — рявкнул Коптич. — Всё равно выломаем, и уж тогда…

Грохнул гладкоствол. Дробины насквозь прошили псевдоКоптича и впились в противоположную стену, выбивая из неё пыль. На адептов это произвело впечатление, а фантом расхохотался.

— Что, не получается? Твари… Открывай! Или клянусь вашим богом, каждого наизнанку выверну. Минута у вас на раздумья.

Если через минуту они не откроют, придётся рисковать. Фантом пусть и выглядит по-настоящему, но реальной силой не обладает, решётку вырвать не сможет. Придётся взрывать, а из гранат у нас на всех единственная флешка на моём поясе, тратить не хочется. Не то чтобы мне было её жалко, просто для открывания железных решёток она бесполезна.

К счастью, адепты повелись на угрозы Коптича. К концу отведённой минуты один закричал:

— Хрен с вами, откроем! Только поклянитесь, что не тронете!

— А если не поклянёмся?

— А если не поклянётесь… У нас здесь оружия… Знаешь, сколько? И гранаты. Одну взорвём — всё грохнет. На месте Загона одна большая яма получится.

— Вы тоже сдохнете.

— И чё? Если конец один и тот же, то какая разница от чего подыхать?

Я кивнул, соглашаясь, и Коптич проговорил:

— Клянёмся. Открывай, дипломат херов.

Замок щёлкнул, решётка отошла.

— Э, чё там, уснули? Выходи.

В штрек вышли трое. Гвардейцы тут же взяли их в оборот: обыскали, поставили на колени, связали руки за спиной. Десять человек вместе с Калюжным вошли внутрь.

Я подошёл к адептам. Трое мужиков в возрасте, в плащах. Вряд ли это выходцы из миссии, скорее всего, местные, из загонщиков, присоединились уже после прихода Олова к власти. У каждого на голове ирокез — не такой высокий, как был у Гамбита, но его наличие, видимо, является каким-то отличительным знаком в статусной структуре миссионеров. Крайний справа выглядел чересчур знакомо. Я хмыкнул:

— Гоголь? Ну привет, сука.

Тот узнал меня, облизнул губы и проговорил булькающим голосом:

— Ты обещал не убивать.

— Ага, обещал… Любую жопу лизнуть готов, лишь бы выжить, да? Коптич, снимай штаны, сейчас он тебя вылизывать будет.

— Неудобно, Дон, — осклабился дикарь, — здесь дамы.

— Ничего, стерплю, — хихикнула Куманцева.

Гоголь опустил голову, засопел. У меня не было к нему злости, и жажды мести не было тоже, хотя воспоминания о последней встрече нет-нет да выплывали в памяти… Но чёрт с ним, пускай дышит, его уже и так наказали, лишив сокровенного.

— Ведите их наверх.

От Калюжного прилетело сообщение:

Дон, добрались до конца. Чисто. Тут дверь, а за ней какая-то движуха. Кто-то стучит, требует, чтоб открыли? Открывать?

БК пополнили?

Обижаешь.

Тогда принимайте стукачей, я сейчас подойду. Только со стрельбой осторожно, ага? Мы здесь как в бочке с порохом, одна искра — и здравствуй Великий Невидимый.

Я кивнул Наташке:

— Вооружайтесь по полной, потом отправляй людей к угольным шахтам и на ТЭЦ. Сомневаюсь, что адепты там есть, но проверить стоит.

Куманцева смотрела на ящики с боеприпасами, на стойки с оружием, стеллажи с экипировкой как змея на мышь — разве что язык не высовывала. Может и права Алиса, слишком уж я доверился редбулям. Но другого выбора сейчас нет, а там посмотрим.

До Калюжного мы добрались минут за семь. Он сидел в кресле, которое когда-то занимали Мария Петровна, перед ним на коленях стояли двое послушников, ещё двое лежали в проходе. Когда я подошёл, звеньевой поднялся и кивнул на трупы:

— Мы тут поговорили немного. Эта парочка разговаривать отказалась, а эти готовы ответить на все твои вопросы. Слышь, Дон, мы тут коробку с сухпаями нашли. Раздербаним немножко? Животы с голодухи сводит.

— Дербаньте, — разрешил я и присел на корточки перед пленными. — Привет, пацаны, есть что сказать?

Один ответил глухо:

— А чё говорить-то? Спрашивай…

— Молодец. Откуда вы такие нарядные на нашем празднике нарисовались?

— С Радия. Там ваши прорываются, у нас БК кончается, вот и послали.

— Ясно. Много вас?

— Десятка три… было…

— А чего так мало? Сколько всего адептов в Загоне?

— Я хрен знает, я не начальник. Но вообще… почти все в Золотую зону укатили, неделю ещё назад. А с примасом потом только свита его вернулась, — он глянул на меня исподлобья. — Кто ж знал, что вы такую хрень замутите?

— Понятно. В жилых блоках ваши есть?

— Кроме шлака нет никого. Я ж говорю: все укатили сук золотых валить. Только мы остались станок охранять, да на воротах, да ещё, может, в Петлюровке. А вы и попёрли… — он мотнул головой, — как знали, мля…

— Ты сам-то из загонщиков?

— С чего вдруг решил?

— Диалект выдаёт.

— А если и так, то чё? Грохнешь?

Я окликнул Калюжного:

— Отправь их с бойцом на поверхность.

— Проще грохнуть.

— Проще. Но мы лёгких путей не ищем. Как тебя зовут, загонщик?

— Молоток.

— Кем раньше был?

— Платформу водил, потом в шахту.

— А в послушники зачем подался?

— Зачем? — он скривился. — А затем! Пайка выше, а у меня трое. Когда они на тебя голодными глазами смотрят, куда угодно подашься.

— Но ведь не все же подаются.

Он не ответил, и я махнул:

— Уводите.

Пользуясь возможностью, я пополнил БК, сунул в подсумок три гранаты — вот теперь можно воевать. Связался с Солнышкиным.

Ты где?

Возле Радия. Проходную взяли, дальше пройти не можем. Тут блокпост, никак не пробиться. Пару мин бы.

Сейчас принесём.

— Калюжный, я где-то там мины видел, захвати штук несколько.

Я открыл дверь, выглянул в коридор. Справа виднелась арка первого жилого блока. Ни людей, ни привычного гула голосов, не умолкающего даже ночью, только слева ухнул выстрел, похоже, Солнышкин проверяет послушников на вшивость. Те не отвечали, экономили патроны.

Выставил перед собой калаш и медленно двинулся по коридору в сторону Радия. Снова раздался выстрел, уже настолько близко, что в ограниченном пространстве штольни по ушам неплохо прилетело эхом. Ещё десяток шагов — и вот он Радий. Давно я здесь не был. На полу мусор, битые стеклянные блоки, вместо окон широченные пробоины, так что в зал легко проникали и ветер, и звуки с улицы. Но этот бедлам, похоже, дело рук Солнышкина.

Я прижался к стене, поднял руку. В ближнем проёме возник силуэт командира батальона. Разглядев меня, он вскинул руку в ответном жесте.

Я принял у Калюжного две мины. С виду обычные старушки ТМ-57 с взрывателем МВЗ-57. Удобная штука, особенно в нашем случае. Взял их за переносные ручки и мелкими шажками подкрался к проходу к станку. Выглянул из-за угла. Блокпост располагался в пяти метрах дальше и не представлял ничего выдающегося: бетонные блоки до потолка, узкие амбразуры и металлическая заслонка. Этот опорник всегда числился за внешней охраной, но я прекрасно знал, как он устроен, проходил через него много раз к станку и обратно. Бетонные блоки, конечно, укрытие надёжное, но заслонка дрянь. Пригибаясь, чтоб не попасть под взгляд из амбразуры, я прокрался посту и положил мины на пол. Надавил кнопки взрывателя, и пока запускался механизм дальнего взведения вынул из подсумка гранату. Выдернул чеку, и придерживая рычаг положил сверху на мину. Мысленно перекрестился, выдохнул и рванул обратно.

Едва успел завернуть за угол, раздался взрыв. Из прохода выбросило столб пыли, пороховых газов, мелких камней и металлических осколков. Уши заложило, из глаз закапало. Я сидел разинув рот, моргая и потряхивая головой. Контузия получилась не хуже, чем от способностей Данары. Мля… Слава Великому Невидимому, последствия длились не долго: десять секунд, пятнадцать, двадцать… Глухота прошла, на смену ей явились стоны. Гвардейцы вповалку валялись возле арки первого жилого блока и возвращаться в себя не торопились, а ведь они под дозой и от эпицентра взрыва находились дальше меня. Ладно, восстановятся.