Безумная королева (СИ) - Велесов Олег

Уверена. Постараюсь прислать помощь. Когда выступать к Квартирнику, сообщу позже.

Алиса подмигнула мне. Пока всё шло так, как она задумала.

Глава 21

Из Анклава мы ушли затемно. В свете нового дня и новых событий было совсем не сложно встретиться с Урсой, а эта встреча — даже мимолётный случайный взгляд — могли спустить в унитаз всю нашу подготовку. Приорша прибыла к редбулям, как верно заметила Куманцева, не в качестве туриста. Чего она здесь не видела? Её цель подготовить саммит между мной и Оловом, и если Урса увидит меня до того, как выберут место для переговоров, это вызовет много вопросов и обязательную смену диспозиции. Тогда уж примас точно из Загона не выйдет, даже в ближайшую свою вотчину. Достать его в этом случае будет более чем проблематично.

Куманцева выделила нам платформу и обещанный эскорт из двух десятков гвардейцев. Двадцать минут спустя, минуя Дальние ворота, мы уже стояли перед лабазом. Судя по следам, сушка на этом месте продолжалась. Земля вокруг столба с цепями вытоптана и пропитана кровью, везде разбросаны кости, клочки одежды. Сколько человек за истёкшие семь лет прошло через этот круг ада? Жив ли Гавриил, мой случайный сокамерник, или сдох, приняв в живот штыки багета?

Алиса прижалась ко мне, вглядываясь в заросли крапивницы. От поля исходили плотные волны запаха гвоздики и опасности.

— Отставить ссаться, — глумливо усмехнулся за спиной кто-то из гвардейцев. — У нас запасных штанов нет, менять не на что.

Я обернулся. Завтра с этими людьми нам придётся идти в бой плечом к плечу. Сейчас мы для них чужаки, и если к моменту встречи с Оловом наш статус не изменится, то вряд ли что получится. Мы проиграем и останемся лежать на этой площадке. Все. Чтобы избежать подобного сценария, я должен заставить гвардейцев уважать себя. Если для этого кого-то из них придётся убить, значит, убью.

— А вы сами когда-нибудь сидели прикованные к столбу? Хоть кто-то один? — я намеренно заговорил с презрением в голосе, стараясь вызвать злость. — Мне просто интересно оценить уровень вашей смелости. Одно дело, когда ты безоружный внизу, и другое — с калашом на лабазе. Если не сидели, то давайте попробуем. Есть желающие? Посмотрим, сколько запасных штанов вам понадобиться.

— Ты сам-то сидел?

— Ага, довелось однажды. Неприятные воспоминания, если честно. А вообще, я здесь уже третий раз. Сначала был в качестве подсадного. Комиссарша ваша приговорила меня за то, что трёх редбулей на шоу Мозгоклюя грохнул. Во второй раз привела необходимость. Пулевые отверстия в лабазе видели? Моя работа. Я вон оттуда садил, из оврага. Тоже двоих или троих вынес. Потом ещё в лесу парочку упокоил. Никого из вас тогда не было, нет? Хорошая получилась месиловка. И вот опять. Как преступника на место преступления тянет. Снова придётся трупы считать. Люблю это дело. Вам тоже, ребятки, пришла пора определиться, кем хотите стать: трупами или счетоводами.

Всё тот же гвардеец проговорил с угрозой:

— А не много берёшь на себя?

— Хочешь проверить унесу ли? Что ж, давай определимся. Можем на ножах, на кулаках, на палках. Что выбираешь?

Он был выше меня на полголовы, в плечах такой же: высокий, жилистый, подвижный. На рукаве годичка — звеньевой. Может поэтому такой наглый? Но биться со мной отказался.

— У тебя серебро на радужке.

Я вынул коробку с дозами, протянул ему одну.

— Бери. Будем на равных. И кто выживет, а кто умрёт пусть решит Великий Невидимый.

Он потянулся к шприцу, но слишком неуверенно, и я понял: не возьмёт. Наверняка моё откровение всколыхнуло их память, и они вспомнили, кто убивал редбулей на шоу и гвардейцев на лабазе. Обо мне ходили всякие слухи, и некоторые из них утверждали, что я проводник, а никто в здравом уме не станет связываться с проводником даже если он ниже тебя ростом.

Гвардеец-звеньевой сделал шаг назад и для большей убедительности убрал руку за спину. Я кивнул:

— Верный выбор…

— Дон, на краю поля багет, — шепнула Алиса. — Продемонстрируй им.

Я положил автомат на землю, вынул нож. Гвардейцы дружно сплотились, видимо, решив, что я настроился прирезать кого-то из них. Щёлкнул взводимый курок. Я хмыкнул и кивком указал на крапивницу:

— Вы должны знать, с кем имеете дело, и кто отдаёт вам приказы.

Я поиграл ножом в пальцах, перебросил из правой руки в левую, обратно в правую, и не говоря больше ни слова, широким шагом двинулся к полю. Тварь я почувствовал, когда до зарослей оставалось шагов сорок. По ощущениям — багет. Очень крупный, матёрый и сытый. Драться он не хотел, иначе давно бы выбрался на открытое место, засады не в их традициях. Но моё приближение посчитал как угрозу. Послышался клёкот, словно предупреждение: отвали, человек, не хочу тебя убивать. Зато я хочу! Он понял этот посыл; стебли крапивницы разошлись, и мутант лёгким почти ленивым прыжком скакнул мне навстречу и замер в полупреклонной позе.

Я остановился, нас разделяли двадцать шагов. Действительно крупный. Шкура лоснилась, тело тёмно-багровое, без светлых пятен, голова чёрная. Верхние клыки слегка выступают вперёд и нависают над нижней губой. Самец на пике развития. Он провёл штыками линию по земле, как бы обозначая черту, за которую заходить нельзя, и сам же через неё перешагнул.

Пятнадцать шагов.

Из-за спины не доносилось ни звука, даже банального кашля не слышалось. Я сместился вправо, позволяя гвардейцам лучше рассмотреть тварь и оценить её мощь. Выйти один на один против такой с ножом не отважится и артель старателей. Шикарный экземпляр, настоящий дикарь, из такого бы чучело и в фойе в качестве охотничьего трофея. Хвастаться перед знакомыми. Жаль, что у меня фойе нет.

Я сконцентрировался. Такого громилу ударом ножа под челюсть не свалить. Не потому, что длинны клинка не хватит — хватит — а потому что он не позволит подобный приём провести. Что бы не говорили о тварях, дескать, тупые и прочее — нихрена они не тупые, и тактику боя, в том числе рукопашного, прекрасно воспринимают. Особенно багеты.

Быстрым взглядом я окинул землю на предмет предметов — пардон за тавтологию — способных помешать передвижению. Чисто. Ни камней, ни кочек, ни рытвин. Ровная площадка, почти спортивная. Сместился вправо, уходя с пути восходящего солнца. Если получится увести солнце за спину, будет совсем хорошо. Горячие утренние лучи запорошат багету глаза, прибавляя мне преимущества… Хрен!

Багет не стал разворачиваться и прыгнул. Я скользнул ему навстречу, пригнулся, пропуская размашистый удар штыками над головой, и полоснул ножом воздух перед собой. Хотел вспорот брюхо твари, но лишь слегка оцарапал кожу на рёбрах.

Этот багет самый борзый из всех, что вставали на моём пути. И самый умный. Он не стал уходить от меня по кругу, чтобы оценить положение и начать новую атаку, а развернулся на пятках и снова ударил широким рубящим движением.

Спасла реакция. Я сделал два быстрых шага назад, и тут же рванул вперёд. Ударил в подмышку. Нож вошёл на всю длину, багет взревел и шлёпнул меня по спине правой ладонью. Воздух из лёгких выбило, тело пригнуло к земле. Уходя от очередного удара, я крутанулся через плечо, снова крутанулся, на отмашку рубанул ножом. Острие прочертило линию по бедру багета. Рана не глубокая, тварь её даже не заметила, но прицел сбился: штыки мелькнули перед глазами и задрались вверх. Свободной рукой я перехватил багета за запястье, попытался вывернуть и снова всадил нож в подмышку. Единым движением сместился за спину твари и резанул шею в области ярёмной вены. Брызнула кровь. Не останавливаясь, стал наносить быстрые резкие уколы в шею, в бок, в шею, в бок. Нырнул под занесённую руку, переместился вперёд и рубанул по горлу, по животу. Отскочил и…

Багет тряс башкой, хрипел, язык вывалился, с губ капала красная слюна. Он посмотрел на меня, словно хотел спросить: ну и зачем? — медленно развернулся и пошёл к полю. На третьем шаге упал. Кровь из шеи уже не била фонтаном, а вытекала вяло. Иссяк источник.