Вперед в СССР! Том 3 - Михаил Ежов
Спецотдел должен помочь мне отыскать эти аргументы. И моё подсознание — тоже. Кто бы ни спрятал результаты исследований менгиров, он поставил мне блок. А значит, в моей голове было, что прятать. То, что сейчас в моих руках — лишь малая часть, ниточка, ведущая к истине. Я это чувствовал. А может, надеялся. Но надо искать. Надо.
Завершить чтение документов я не успел: стук в дверь заставил прерваться. Свернув на компьютере окна, я открыл и замер на пороге, глядя сверху вниз на приземистого, кругленького мужичка с венчиками курчавых волос над мясистыми, торчащими ушами. Маленькие серые глазки буквально утопали в складках век, нос был крошечным и походил на розовую кнопку, а рот улыбался широко, как будто я встретил не незнакомца, а старого друга, с которым не виделся несколько лет.
— Приветствую, мой дорогой товарищ! — с ничем не оправданным энтузиазмом воскликнул коротышка, бесцеремонно хватая мою правую руку обеими своими и принимаясь её яростно трясти, глядя мне в глаза. — Соратник и коллега! Безмерно счастлив с вами познакомиться! Корней Максимилианович Бурундуков, к вашим услугам.
— К каким ещё услугам⁈ — опешил я, не понимая, что происходит.
Попытался высвободить ладонь, но коротышка держал на удивление, крепко. И выпускать не собирался.
— О, вас не предупредили? — расстроился он. — Я ваш водитель. По статусу вам теперича полагается. Приказ свыше! — и он воздел указательный палец в потолок, состроив одновременно торжественную и загадочную мину.
Я воспользовался тем, что он поднял одну руку, чтобы, наконец, высвободиться.
— Владлен Громов. А…
— О, я в курсе, — перебил Бурундуков, лыбясь изо всех сил. — Вы теперь большой начальник, мой друг. Так приятно видеть, как молодеют управленческие кадры! Молодым везде у нас дорога, да?
— У вас документы какие-нибудь есть? — быстро вставил я, воспользовавшись тем, что мой собеседник сделал паузу, дабы вдохнуть воздуха.
— А как же! — обрадовался Бурундуков. — И приказ о назначении при себе имеется. Вот, извольте полюбоваться.
И он всучил мне в руки извлечённое из внутреннего кармана пиджака удостоверение сотрудника КГБ и изрядно помятый листок. Пока я изучал написанное, печати и автограф Козлова, Бурундуков переминался с ноги на ногу, сверля меня взглядом. Что весьма нервировало.
Аксёнов с любопытством наблюдал за этой сценой, но не вмешивался.
— Вроде, всё в порядке, — сказал я, возвращая водителю бумагу и удостоверение.
— Конечно, в порядке, — жизнерадостно кивнул Бурундуков. — Мы же в святая святых. Что тут может быть не в порядке? С улицы посторонний не вломится.
Небрежно запихав приказ и удостоверение обратно в карман, он быстрым движением поправил пёстрый галстук и неожиданно подмигнул.
— Вы как, товарищ Громов, машинку-то посмотреть не желаете? Экипаж — чистый зверь! Зверюга даже. Ценят вас, похоже. Не хотят, чтоб грохнули.
— Какую машину? — поинтересовался я.
— Так ту, на которой мне возить вас отныне велено. В гараже она. На подземной парковке. Ждёт не дождётся, пока вы её опробуете. Я вот уже прокатился, чтобы попривыкнуть.
— Предлагаете спуститься? — спросил я.
Так-так, видели мы такие сцены в фильмах. На подземных парковках никогда ничего хорошего не случается. Особенно если тебя туда заманивают конфеткой. Ну, или новой крутой тачкой.
— Ну подняться туда точно не получится! — хохотнул Бурундуков. — Так что, идём? Или у вас тут дел невпроворот?
Конечно, здесь меня вряд ли в ловушку тащат. Но если вдруг да, то лучше разобраться с этим сразу.
— Хорошо, показывайте своего зверя, — кивнул я, выходя и закрывая дверь.
— Отлично-отлично! — обрадовался коротышка. Даже подпрыгнул немного на месте. — Вам понравится! Никакой враг не подберётся.
— Так уж и никакой?
Бурундуков воздел пухлые ладошки, словно сдаваясь.
— Ладно, поймали! Каюсь, грешен — преувеличил. Конечно, на каждый хитрый болт… или наоборот. В общем, при желании что угодно раздолбать можно, но машина хорошая. Надёжная. Да вы и сами скоро увидите. За мной, дорогой мой товарищ!
И он устремился по коридору, нисколько не сомневаясь, что я последую за ним. Бурундуков не был похож на вражеского агента. Если честно, то вообще ни на какого агента он не смахивал. Коротышка казался в этих стенах просто парадоксом. Если я и представлял себе сотрудников спецслужб, то совсем не так. Да и те, которых я видел, были, в основном, громилами. Трудно было поверить, что этот колобок приставлен ко мне, пусть даже и водителем. Про его манеру речи вообще молчу. Он словно собирал её из самых разных стилей, не отдавая предпочтения ни одному. Советские обращения в его исполнении звучали, как издёвка. Хотя сам он едва ли это осознавал.
Догнав его в коридоре, я зашагал рядом. Бурундуков наградил меня лучезарной улыбкой.
— Знаю, что вы думаете, дорогой товарищ, — заявил он, не сбавляя темпа, что при его комплекции казалось удивительным. — Как такой увалень может быть в КГБ, да? Признавайтесь, начальник, закралась вам в головушку такая мысль?
Я невольно усмехнулся.
— Угадали.
Бурундуков понимающе кивнул.
— За честность — спасибки. Привыкший я. Вы на внешность не глядите. Некоторым мускулы без надобности. Меня ведь к вам не телохранителем поставили. А водила я классный. С опытом и стажем. Плюс порталы открывать умею. Иногда избежать драки важнее, чем победить в ней. Так что будем с вами рассекать по городам и весям с ветерком, — и он снова обезоруживающе подмигнул.
— Что ж, рад слышать, — ответил я. — В любом случае, Виктору Викторовичу виднее.
Бурундуков быстро закивал — как игрушка, которую устанавливают на приборной доске автомобиля.
— Вот-вот, не нашенское это дело, — сказал он. — Начальство знает, кого куда определить.
В этот момент мы остановились перед лифтом, и коротышка ткнул пальцем в кнопку вызова.
— Про вас тоже будут говорить, что не по годам должность, — заявил он доверительно. — А вы внимания не обращайте. Главное ведь как себя покажешь. Тогда и злые языки прикусятся. Верно я говорю, товарищ Громов?
— Думаю, да.
Двери лифта раздвинулись, и мы ступили в кабину. Бурундуков нетерпеливо застучал по кнопке подземной парковки, обозначенной как нулевой этаж.
— Я раньше сам на оперативной работе был, — поделился он, когда двери закрылись, и лифт двинулся вниз. — В поле трудился, на земле.
