Чужие степи. Часть 9 - Клим Ветров

Я сидел, считая удары сердца. Сто. Двести. Пятьсот.

Издалека донёсся звук. Низкий, нарастающий, — вездеход.

Гул двигателя затих где-то в районе перестрелки. Потом, чуть погодя, снова набрал обороты, удаляясь, стихая.

Я ждал. Час. Два. Может, больше. Когда решил, что достаточно, выполз из дыры.

Серый свет не изменился, даже посветлее стало, снег перестал идти, ветер стих.

Крадучись, я двинулся обратно. Обогнул руины хлебозавода, вышел к пустырю. Пятно от вертолёта чернело вдалеке. Следы гусениц вели от неё к месту перестрелки и обратно — две колеи, уходящие на восток, туда, откуда они пришли.

Ушли. Забрали своих и ушли.

Я выдохнул.

И замер.

Из цеха автосервиса, выходили дикари.

Четверо. Те же яркие, нелепые лоскуты одежды — розовые, жёлтые, ядовито-зелёные пятна на сером фоне руин. Те же пустые лица, те же механические движения.

Двое тащили ржавую железяку — длинную, похожую на часть какого-то станка или агрегата. Двое катили перед собой покрышки — грузовые, огромные, насквозь промороженные.

Они не оглядывались, не смотрели по сторонам. Просто шли, переставляя ноги, волоча свою ношу. Курс — туда, где площадка. Туда, где портал.

Сердце ёкнуло.

Портал. Они идут к порталу. Он открылся.

Я смотрел на них, сжимая автомат, и чувствовал, как внутри разгорается надежда.

Дикари. Мои проводники в болотный мир. Я рванул с места, даже не думая. Ноги сами понесли вперёд, срывая снег, разбрызгивая ледяную крошку. Автомат на плече подпрыгивал, гранаты в кармане разгрузки глухо стукали по бедру, но я ничего не замечал. Только они — четыре пёстрые фигуры, удаляющиеся к порталу.

Интуиция вопила. Не просто предчувствием — точным знанием: это последний шанс. Если упущу их сейчас, если не успею, останусь здесь навсегда. В этом мёртвом городе, с этим снегом, с этими руинами, с этой войной, которая мне не нужна.

Я бежал и не прятался. Мне было плевать, заметят они меня или нет.

Дикари заметили.

Тот, что шёл последним, с покрышкой, медленно повернул голову. Его пустые глаза скользнули по мне — и вернулись к дороге. Ни удивления, ни страха, ни агрессии.

Я подбежал к ним вплотную, тяжело дыша. Они не реагировали. Просто шли. И тут я вспомнил про схрон. Пайки, аптечка с таблетками. Рюкзак со спальником. И кейс.

Всё осталось там.

Мысль неприятно кольнула, но я отбросил её. Некогда. Нет времени. Если я вернусь — не успею. Портал закроется, дикари уйдут, и всё. Конец.

Я остался с тем, что на мне: автомат, три магазина, две гранаты в кармане, нож, фляга с водой и полпачки галет за пазухой.

А площадка была уже рядом. Я видел марево — едва заметную дрожь воздуха, рябь, как над раскалённым асфальтом. Оттуда тянуло сладковатым запахом гнили и сырости болотного мира.

И тут сзади взревело гулом двигателей набирающих обороты.

Я обернулся. Из-за руин хлебозавода вылетели два вездехода. Бледно-серые, угловатые, с пулемётными турелями на крышах. Они неслись прямо к нам, вздымая снежные вихри.

Загрохотал пулемет. Пули взбили снег слева, высекли искры из бетонных обломков, взвизгнули рикошетом. Дикари даже не ускорились. Они, совершенно не обращая внимания, один за другим входили в портал. Покрышки исчезали, разрезанные невидимой линией. Железяка растворилась в воздухе. Пёстрые спины втягивались в дрожащее пространство, как в воду.

Обогнав последнего, я нырнул в марево, не глядя.

Резкий перепад давления, хлопок в ушах, запах гнили ударил в нос. Свет стал другим — серым, плоским, без теней. Под ногами вместо снега — чёрная жижа, противная, чавкающая. Болотный мир.

Я обернулся.

Пропустив нас, рябь портала потухла. Дикари, даже не оглянувшись, пошли дальше, волоча свой хлам.

Глава 30

Я не пошёл за дикарями.

Они удалялись в сторону своего стойбища, волоча ржавую железяку и покрышки, — четыре пёстрые спины, растворяющиеся в сером, мёртвом свете. Я смотрел им вслед ровно столько, чтобы убедиться: они не обернутся, не нападут, не проявят ко мне никакого интереса.

Потом развернулся и пошёл в другую сторону.

У меня была своя цель. Та, ради которой я вернулся в этот гнилой, промозглый ад.

След. Я нашёл его не сразу — пришлось поплутать между кривых стволов, обходя топкие места, вглядываясь в чёрную жижу под ногами. Но след был там. Чёткий, вдавленный в грязь, с характерным рисунком протектора — мотоцикл Ваньки.

Он вёл углубляясь в лес, прочь от стойбища дикарей, прочь от того места, где меня держали в плену. Я двинулся по следу.

Первый день — или то, что здесь считалось днём — я шёл без остановок. Свет висел надо мной ровный, плоский, без намёка на смену. Когда он погас — резко, будто кто-то щёлкнул выключателем, — пришлось остановиться, наступила ночь.

Первое что я сделал, попытался разжечь костер, и мне это даже удалось, но света от него не было никакого. Такое ощущение что разлитая вокруг тьма просто поглощала световые лучи, как в вакууме.

Отчаявшись подсветить, я на ощупь нашёл дерево покрепче, залез на нижнюю ветку, примотал себя ремнём к стволу, чтобы не свалиться во сне. Автомат повесил на сучок рядом. Спал урывками, вздрагивая от каждого шороха, но ничего не произошло, только ветер шумел в мёртвых кронах, и где-то далеко булькала чёрная вода.

Утро наступило мгновенно — свет включился, и я снова был в пути.

След петлял. Ванька явно объезжал опасные места, огибал топи, или то что ему казалось топким. Иногда след исчезал на твёрдых участках, где корни деревьев сплетались в плотный настил, но вскоре я находил его снова, стоило пойти влажной земле.

Второй день сменился второй ночью. Попыток разжечь костер я не предпринимал, и уже сбился со счёта, сколько раз проваливался в сон и просыпался от холода. Ноги гудели, спина ныла, остатки галет таяли на глазах — я позволял себе только по одной, запивая водой из фляги, которую наполнил еще той, натопленной из радиационного снега водой.

И вот лес начал редеть.

Сначала деревья стали тоньше, кривее, потом между ними появились просветы, затянутые серой дымкой. Я замедлил шаг, вглядываясь вперёд, и вдруг узнал это место.

Поляна.

Та откуда я начал свой путь. Я подошёл ближе, и сердце упало.

Метки. На деревьях вокруг поляны я увидел их — глубокие, косые кресты, вырезанные ножом. Мои метки. Они были здесь. Я был здесь. В той самой точке откуда пришел. Но портала не было.

Я опустился на колени, вглядываясь в следы.

Следы Ванькиного мотоцикла —