Второй шанс в мире магии - Антон Хорошев
Вечером — привычная рутина. Ужин. Каша. Хлеб. Тэрн вернулся с поля, молча обнял Мару, молча сел за стол. Кайл и Дорн ели и переглядывались — они были достаточно взрослыми, чтобы понимать, что произошло, и достаточно молодыми, чтобы не знать, что сказать.
Ночь.
Дом затих. Дыхание спящих — ровное, мерное. Потрескивание углей в очаге.
Скрип дерева от ветра.
Эран лежал с открытыми глазами.
Он думал не о проверке. Не об Искателе. Не об Ордене.
Он думал о том, что внутри.
О том, что сжалось по его команде. Спряталось. Подчинилось.
Оно было. Есть.
Он чувствовал его — прямо сейчас. Тихое, свёрнутое, спящее. Но — живое. Как уголёк под золой. Как семя под землёй. Ждущее.
Эран закрыл глаза. Потянулся к нему — мысленно, осторожно, кончиками внутреннего внимания. Коснулся.
Тепло. Не горячее — ровное, глубокое, как тепло земли под снегом. И — движение. Ток. Поток. Что-то текло внутри него — не кровь, не нервные импульсы. Что-то другое. Что-то, чего в прошлой жизни не было.
Он отдёрнулся. Быстро. Как от горячей сковородки. Открыл глаза. Тёмный потолок. Тишина. Ничего не изменилось.
Но он знал.
Он знал.
У него есть Искра.
Или то, что здесь так называют. Магия. Сила. Дар. Проклятие. Пропуск в мир, который отберёт у него всё — семью, свободу, имя, — если узнает о нём.
Три варианта.
Первый: забыть. Задавить. Спрятать так глубоко, чтобы никогда не нашли.
Прожить жизнь крестьянина. Пахать. Сеять. Жениться. Умереть в шестьдесят от изношенного тела. Безопасно. Тихо. Пусто.
Как прошлая жизнь.
Второй: дождаться следующей проверки. Не прятаться. Позволить Искателю найти. Уйти с ним. Стать частью Ордена. Учиться магии под контролем, по правилам, в клетке. Потерять семью.
Третий…
Третий — самый опасный.
Изучить. Самому. Тайно. Без учителя, без книг, без разрешения. Понять, что это.
Научиться этим управлять. И — не попасться.
Эран перевернулся на бок. Посмотрел на стену. На трещину в бревне, которую он изучил до последнего изгиба за три года.
В прошлой жизни он бы выбрал первый вариант. Безопасный. Тихий. Пустой.
Но он уже умирал один раз. На обледеневшем перекрёстке, с наушником в ухе, под грузовиком. Умер никем. Кассиром. Персонажем без квестов.
Хватит.
«Третий,» — подумал он.
«Определённо третий.»
Глава 4: Невидимый огонь
Пять лет.
Два года он ждал.
Два года — ел кашу, таскал воду, собирал ягоды, падал в грязь, плакал, когда нужно было плакать, смеялся, когда нужно было смеяться. Два года — был ребёнком. Идеальным, неприметным, обычным ребёнком крестьянской семьи из деревни на краю леса.
Днём.
Ночью — он исследовал.
Не магию. Пока нет. Себя. Своё тело. Свой разум. Границу между тем, что он помнил из прошлой жизни, и тем, чем он становился в этой.
Тело росло. Менялось. Укреплялось. К пяти годам он бегал наравне с деревенскими мальчишками — худой, жилистый, быстрый. Крестьянская еда и свежий воздух делали то, чего не могли сделать пицца и монитор. Он был здоров — по-настоящему, впервые в двух жизнях.
Мозг — тоже менялся. Детский мозг дозревал, нейронные связи множились, и его взрослое сознание получало всё больше вычислительной мощности. К пяти годам он думал почти так же быстро, как в прошлой жизни. Нет — быстрее. Потому что этот мозг был новый, чистый, не забитый информационным мусором двадцати семи лет.
И всё это время — каждый вечер, каждую ночь, засыпая — он тянулся к тому, что внутри.
Осторожно. Кончиками мысленных пальцев. Не трогая — наблюдая. Как зоолог наблюдает за диким зверем: не приближаясь, не провоцируя, запоминая повадки.
Оно было там. Всегда. Тихое тепло в центре груди — нет, не в центре. Везде.
Размазанное по всему телу, как второй кровоток. Иногда — едва ощутимое.
Иногда — после бега, после испуга, после сильной эмоции — оно вспыхивало, разгоралось, и ему приходилось мысленно «прижимать» его обратно.
Он научился чувствовать его границы. Объём. Плотность. Научился отличать его пульсацию от сердцебиения, его ток — от тока крови. Два параллельных потока в одном теле. Один — биологический. Другой — что-то иное.
Два года наблюдений. Два года терпения. Достаточно.
Пора попробовать.
Первый эксперимент — ночь. Середина лета. Все спали.
Эран лежал на спине, вытянув руки вдоль тела. Глаза закрыты. Дыхание — ровное, медленное, считанное: четыре секунды — вдох, четыре — задержка, четыре — выдох. Техника, которую он вычитал… нет. Вспомнил. Из прошлой жизни. Статья о медитации в каком-то паблике. Он тогда посмеялся и закрыл вкладку. Сейчас — не смешно.
Он потянулся внутрь. К теплу. К потоку.
Нашёл. Привычно, легко — за два года он мог находить его с закрытыми глазами.
Буквально.
Теперь — дальше. Не просто найти. Потрогать. Взять. Направить.
Он представил это как реку. Поток, текущий через тело. Ему нужно зачерпнуть — ладонью, мысленно, — и направить в одну точку. В правую руку. В ладонь. В пальцы.
Попытка.
Ничего.
Поток тёк, как тёк. Ровный, безразличный. Он не слушался. Его нельзя было «зачерпнуть» — он просачивался сквозь мысленные пальцы, как вода сквозь сито.
Эран открыл глаза. Потолок. Тишина. Храп отца. Тихое дыхание матери.
«Окей. Не так.»
Второй подход. Он представил не реку — трубу. Замкнутую систему. Поток идёт по кругу, но в одном месте есть клапан. Нужно открыть клапан и перенаправить часть потока в руку.
Попытка.
Ничего.
Третий. Поток — как электричество. Есть проводник, есть сопротивление. Нужно уменьшить сопротивление в одном канале, и ток пойдёт туда…
Ничего.
Четвёртый. Пятый. Шестой.
Ничего. Ничего. Ничего.
Он открыл глаза. Злость — тихая, знакомая, привычная. Злость геймера, который не может пройти босса. Раз за разом. Раз за разом.
«Ладно. Не сегодня.»
Он повернулся на бок и заснул.
Неделя.
Каждую ночь — попытки. Каждую ночь — провал. Разные метафоры, разные подходы. Река, труба, электричество, насос, сифон, воронка. Он перебрал всё, что знал из физики, из инженерии, из бытового опыта.
Ничего не работало.
На восьмую ночь он лежал, уставившись в темноту, и чувствовал, как отчаяние подбирается к горлу. Может, он ошибся. Может, то, что внутри, — не магия.
Может, это просто… биология. Странная, непонятная, но обычная. Без пользы.
Без применения.
Может, он обычный.
«Нет.»
Нет. Искатель задержался на двадцать секунд. С другими — пять. Там было что-то. Он это чувствует прямо сейчас — тепло, ток, пульсацию. Это не выдумка.
Проблема — в подходе.
Он думал как инженер. Как физик. Как программист. Механические метафоры:
