Марти Стьюшный Аддамс в Хогвартсе - Василий "Woolfo" Мана-мана

— Пагсли, ты думаешь, он когда-нибудь догадается?

Спросила Джинни.

— Вряд ли.

Усмехнулся я.

— Локхарт слишком занят созданием образа героя, чтобы заметить правду.

Ситуация в школе начала развиваться по неожиданному сценарию. Пока чистокровные ученики постепенно отворачивались от Локхарта, видя его истинное лицо, к нему всё активнее присоединялись маглорождённые. Для них эти дни стали настоящим испытанием.

Ночами их преследовал жуткий образ обожжённого человека в полосатом свитере, а днём приходилось терпеть косые взгляды и шёпотки за спиной. Некоторые особо рьяные чистокровные ученики даже начали открыто обвинять их в том, что именно их предки когда-то подожгли дом того самого человека из кошмаров.

Локхарт, словно почувствовав возможность укрепить своё положение, начал активно опекать маглорождённых. Он устраивал для них дополнительные занятия, приглашал на чаепития в свой кабинет и даже пытался создать специальный клуб поддержки. Правда, все его попытки выглядели настолько наигранно и фальшиво, что вызывали лишь снисходительные улыбки у тех, кто знал правду.

Маглорождённые, чувствуя себя изолированными от остальных, хватались за любую возможность найти поддержку. Они верили в искренность Локхарта, не подозревая, что его мотивы были далеки от благородства. Он просто искал новых последователей, чтобы укрепить свою пошатнувшуюся репутацию.

Тем временем призрачные герои продолжали свои ночные проказы. Они старались не только подшучивать над Локхартом, но и защищать маглорождённых от нападок других учеников. По ночам они незаметно появлялись рядом с теми, кто особенно страдал от травли, и внушали им уверенность в себе.

Я наблюдал за этой ситуацией с предвкушением. В моей голове уже рождались новые идеи, как можно усилить существующий хаос. Чем больше конфликтов возникало между учениками, тем интереснее становилось в школе. Платон, мой верный фамильяр, понимающе поводил усами и мурлыкал, словно одобряя мои мысли.

А Локхарт продолжал строить из себя защитника угнетённых, не подозревая, что его ждёт ещё больший позор. Призрачные герои разрабатывали новый план, а я готовился добавить в эту историю новые краски. В конце концов, что может быть интереснее, чем наблюдать за тем, как люди сами создают свои проблемы?

Платон, устроившись у меня на коленях, довольно щурил глаза — он знал, что скоро начнётся новое представление, и мы оба будем в первых рядах зрителей.

Но самое интересное началось, когда до Локхарта наконец-то дошло, что бороться с кошмарами нужно не в реальности, а в мире снов. Он, видимо, решил, что это его шанс реабилитироваться в глазах учеников. Вместо привычных театральных представлений по своим книгам, он начал проводить на уроках сеансы эмоциональной поддержки с дневным сном.

— Дети…

Провозглашал он, расхаживая по классу в своей обычной напыщенной манере.

— я научу вас побеждать страхи прямо в их логове — в царстве Морфея!

Пока Локхарт занимался своими экспериментами, реализовывая различные услышанные им идеи, призраки настоящих героев готовились к главному представлению. Они знали, что профессор, сам того не подозревая, приоткрыл портал в коллективный сон, и собирались преподать ему урок.

Как ни странно, у Локхарта действительно получилось собрать всех детей из его класса в один общий сон. Во сне он почувствовал себя всемогущим — здесь ему не нужны были правильные заклинания и даже палочка. Он мог просто приказать, и его воля исполнялась.

Профессор гордо шествовал по коридорам Хогвартса, окружённый зачарованными учениками. Он создавал иллюзии, левитировал предметы силой мысли и с важным видом «побеждал» детские страхи, которые возникали у учеников естественным образом.

— Смотрите, как легко я справляюсь с этими пустяками!

Восклицал он, размахивая руками и заставляя тени отступать от учеников.

Особенно Локхарту нравилось демонстрировать свои «подвиги» в борьбе с детскими страхами. В Большом зале он эффектно «преодолевал» естественные страхи учеников.

Когда кто-то боялся чудовища под кроватью, профессор с важным видом доставал волшебную палочку и «превращал» воображаемого монстра в плюшевого мишку.

Если кто-то видел монстров в шкафу, он с громким заклинанием заставлял тени внутри шкафа танцевать весёлый танец.

Когда ученики слышали страшные звуки, Локхарт создавал звуковые иллюзии, а затем «побеждал» их, превращая в колыбельную.

Но призраки героев наблюдали за этим представлением с усмешкой. Они знали, что настоящая проверка характера ждёт Локхарта впереди. Пока же они позволили ему наслаждаться своим мнимым величием, готовясь к тому моменту, когда иллюзия его всемогущества рассеется.

Особенно комично выглядело, когда Локхарт «боролся» со страхом темноты, который возникал у учеников естественным образом. Он драматично гасил и зажигал искусственное освещение, сопровождая это пафосными возгласами:

— О, ужас! Темнота отступает! Я побеждаю её своей несравненной храбростью!

45-я глава

Мы с друзьями, наблюдая за всем этим представлением в хрустальном шаре, не могли не признать — даже самый хвастливый человек может принести какую-то пользу, если направить его энергию в правильное русло. Правда, польза эта заключалась в том, что ученики, видя его выступления, переставали бояться обычных детских страхов, понимая, что бояться действительно нечего.

В тот день ученикам снился удивительный сон. Профессор Локхарт все продолжал и продолжал устраивал очередное показательное выступление. Продолжая ходить по школе он «победил» страх пауков, превратив их в бабочек — правда, те получались с восемью лапками и в чёрных бархатных костюмчиках, словно маленькие дресс-код нарушители. Затем он взялся за страх высоты, заставив нескольких первокурсников подняться на метле к вершине башни. Театрально взмахнув палочкой, он создал вокруг них невидимый купол безопасности, который был настолько прозрачным, что никто его не видел, но это не мешало Локхарту расхваливать своё изобретение.

Именно в этот момент сон стал меняться. В общий сон школьников пробрались призраки настоящих героев — они, не видимые никем парили в воздухе, наблюдая за представлением с нескрываемым презрением. Один за другим они начали подлетать к Локхарту, и каждый из них забирал то заклинание или приём, который профессор присвоил себе.

Сначала исчезло его умение создавать сложные иллюзии — они стали расплываться, словно акварель под дождём. Затем он перестал справляться с простыми трансфигурациями — его бабочки снова превратились в пауков, а те в свою очередь начали танцевать вальс. Защитные чары стали работать через раз, а лечебные заклинания превратились в жалкие искры, похожие на светлячков.

К кульминации сна Локхарт мог лишь красиво взмахивать палочкой и произносить заученные фразы. Когда он пытался «победить» очередного воображаемого монстра, тот просто игнорировал его