Вернуть Боярство 24. Финал - Максим Мамаев
Вздохнув, чародей отвёл взгляд от огня. Оглядевшись, он заметил чуть поодаль, метрах в сорока, высокий и некогда мощный, полный жизни дуб. Однако дни, когда старый исполин гордо возвышался над окружающим его подлеском, раскинув свои жадные ветви над их головами, чтобы первым получать солнечный свет, явно были сочтены. И чтобы понять это, не требовалось быть волшебником — всё было очевидно любому, у кого есть глаза.
Он ещё был жив, этот лесной исполин — последний из своих ближайших соседей, что лежали переломанным, трухлявым сушняком. В отличии от них гордый владыка этой лесной опушки боролся со вцепившейся в него смертью, не желал покорно, без борьбы становиться её добычей, упрямо продолжая тянуть влагу корнями и впитывать листвой свет… Но шансов у него не имелось.
Половина мощного, многовекового ствола уже ссохлась, отмерла, и серая, чуть светящаяся полоса, отделяющая мёртвую часть от живой, плавно пульсировала, неспешно высасывая все соки из своей жертвы.
Николай подошёл к дереву и неспешно собрал хворост — вокруг хватало сухостоя. Закончив с этим занятием, он выпрямился и, ещё раз поглядев на дуб, вздохнул.
Хитросплетения сложных, запутанных чар сплелись легко, сами собой — он даже не прикладывал к этому осознанных усилий. Просто волшебник подумал о том, чего хочет, а дальше подсознание мага само выполнило все необходимые манипуляции.
Перед внутренним взором Романова предстало то, что случилось здесь три дня назад, показав ему причину плачевного состояния дуба. Собственно, картина была вполне ожидаемой и ничуть его не удивила.
Пара русских солдат с молодым, не старше двадцати офицером-магом в ранге Ученика, столкнулась здесь с демоном. Здоровенная тварь, напоминающая шестилапую гориллу, у которой вместо шерсти была чёрная чешуя, а количеству клыков, торчащих из широкой пасти, позавидовали бы некоторые акулы.
Демон был на уровне слабого Адепта, и против такого врага троица русских бойцов имела все шансы на победу. И они почти одержали верх, вот только в самом конце боя отряд подвела неопытность мальчишки Ученика. Большую часть схватки он делал, как учили — прикрывал щитами воинов, принимая на них примитивные удары магией демона, пока слаженно действующая пара бывалых воинов хладнокровно разделывала врага. И всё бы закончилось чистой, без единой царапины победой, но тут юнец, явно совсем недавно выпустившийся из магического училища, расслабился и решил лично добить израненного демона.
Вот только парень не счёл нужным делиться своими намерениями с воинами, и пока он сплетал в тугую сферу рыжее пламя у себя между ладоней, гориллоподобный демон сумел-таки дотянуться до одного из бойцов. И на этот раз между кляксой мрака и человеком не оказалось магического щита — ведь держать два заклинания разом не каждый Мастер может, не говоря уж об Учениках.
Ну а после этого ход битвы резко изменился. Огненный шар запаниковавшего от осознания своей оплошности волшебника лишь слегка задел бок демона, после чего тот одним мощным прыжком добрался до парня и одним укусом разорвал ему глотку. А ещё через минуту, добив последнего смертного, устроил себе пир, сожрав все три тела.
Дуб же пострадал в середине битвы — в дерево несколько раз попадали те кляксы мрака, которыми швырял демон. Предназначенные для убийства разумных чары далеко не столь быстро справлялись с мощным деревом, прожившим не один век и полным жизненных сил, но уже скоро проклятье, которое всё усиливалось по мере поглощения энергии своей жертвы, должно было закончить своё дело.
Император со вздохом открыл глаза и поглядел на дуб.
— Даже в твоей беде виноват я, пусть и косвенно, — обратился он к дереву. — Ну что ж… Иногда можно побыть и альтруистом, пока никто не видит, верно?
Усмехнувшись, чародей развернулся и зашагал обратно к костру, более не оборачиваясь. Лишь взвихрился, оборачиваясь вспять, поток самого Времени, откатываясь к тому моменту, когда дуб был цел и невредим. И не только он — там, где только что валялись мёртвые высохшие стволы, вновь высились вполне себе живые деревья. Лишь те ветви, что он набрал себе в качестве дров, остались в прежнем виде, у него в руках.
Подойдя к костру, он разломал свою добычу и подкинул жадному пламени новую пищу, после чего уселся на возникший прямо позади него широкий трон из прочного серого камня.
Так, в тишине и наедине со своими мыслями Император просидел ещё час, периодически подкидывая дрова своему костерку.
Однако, как бы ни хотелось реинкарнатору махнуть рукой на все дела и проблемы и остаться здесь хотя бы до утра, но подобной роскоши он себе позволить не мог.
Лиловые радужки глаз на несколько мгновений засияли ярче пламени, на которое они смотрели, после чего вновь потухли.
— Мой Император, — раздался минуту спустя мужской голос.
Следом прозвучал второй, за ним третий… По ту сторону костра перед Императором, преклонив колено и склонив головы, стояли двенадцать человек. Четыре женщины и восемь мужчин, ближайшие, самые доверенные помощники правителя Российской Империи.
Каждый из них был его личным учеником. В каждого были вложены огромные ресурсы, много времени и усилий, но Николай Третий не испытывал ни капли сожалений по этому поводу — ведь его ученики уже давно сторицей окупили все его труды. Не говоря уж о том, что без их сил и способностей Генрих Йоркский уже давно сломил бы сопротивление русских войск — лишь наличие целой дюжины элитнейших Магов Заклятий позволяло компенсировать наличие у противника нескольких демонов уровня Великого Мага.
Титов Василий Иванович — десять Заклятий, глава Императорской Службы Безопасности, ИСБ.
Фарида Ферзалиева — семь Заклятий, Маг Пространства.
Владимир Привалов — восемь Заклятий, Маг Разума.
Анатолий Васнецов — четырнадцать Заклятий, сильнейший боевой маг среди всей дюжины.
Евгения Сидоренко — девять Заклятий, Маг Пространства.
Тарас Радищев — восемь Заклятий, артефактор.
Аркадий Кольцов — тринадцать Заклятий, командующий Тайных Войск.
Виктор Макаров — десять Заклятий, целитель.
Максим Соболев — девять Заклятий, ритуалист.
Рустам Хафизов — восемь Заклятий, Маг
