Марти Стьюшный Аддамс в Хогвартсе - Василий "Woolfo" Мана-мана

Несмотря на всеобщий страх и панику, я не испытывал угрызений совести. Мой розыгрыш удался на славу — Хогвартс был в полном смятении, а я наслаждался плодами своего творчества. Однако появилась новая проблема — времени на эксперименты с химерами катастрофически не хватало.

Я начал задумываться о том, что пора сделать паузу. Химерология требовала полного погружения, а постоянные ночные похождения отвлекали от действительно важных занятий. К тому же, некоторые ученики находились на грани нервного срыва.

Но просто так заканчивать розыгрыш было бы непрофессионально. Нужно было создать впечатление окончательного завершения кошмаров, чтобы потом вернуться к своему развлечению с новой силой.

Я решил дать школе передышку. Пусть ученики успокоятся, убедятся, что кошмар действительно закончился, начнут снова спокойно спать по ночам. А после праздников… почему бы не вернуть немного страха в их жизнь?

43-я глава

Когда розыгрыши с кошмарами прекратились, я, наконец-то, смог полностью погрузиться в изучение химерологии. Дни напролёт я проводил в хижине Хагрида, изучая припрятанные им древние фолианты и экспериментируя с магическими компонентами. Однако мысль о новых проделках не покидала меня.

В свободное от учебы время я начал разрабатывать следующий этап своих шалостей. На этот раз я решил действовать иначе — не обрушивать ужас на всю школу разом, а постепенно увеличивать масштаб. План был прост: начать с одного несчастного, на следующей неделе добавить ещё одного, и так далее. Это должно было создать впечатление, что существо из кошмаров набирает силу, а паника будет нарастать постепенно.

Пока я разрабатывал стратегию кошмаров, приближался День святого Валентина. Профессор Локхарт, как всегда жаждущий внимания, планировал грандиозное празднование. И тут мне в голову пришла блестящая идея — помочь ему, но по-своему.

За несколько минут до начала праздника я пробрался в комнату, где готовились к выступлению гномы. Платон стоял на страже, следя за коридорами и предупреждая о приближении кого-либо. Я же, используя простые, но эффективные чары трансформации, превратил гномов в очаровательных волшебниц в матросках с короткими юбочками. Результат получился настолько комичным, что даже я не мог сдержать улыбку.

Главным «украшением» этого представления стали не сами наряды, а то, что скрывалось под ними. Я позаботился о том, чтобы под элегантными юбочками оказались женские трусики, совершенно не соответствующие анатомии гномов. Когда юбки, подгоняемые сквозняками Хогвартса, задирались (а это происходило постоянно), перед глазами зрителей представала весьма неприглядная картина.

Праздник превратился в настоящее представление. Девушки краснели и хихикали, парни отворачивались, стараясь не смотреть, а некоторые особо впечатлительные ученицы падали в обморок. Профессор Макгонагалл была в ярости, но доказательств чьей либо причастности найти не могла, отчего ей оставалось злиться только на светловолосого писателя.

Локхарт, как ни странно, воспринял это как очередной свой триумф, хотя его авторитет среди большинства учеников упал ещё ниже. А я, наслаждаясь успехом, уже планировал следующий этап своих розыгрышей, которые должны были начаться после праздников.

Тем временем гномы, вернувшись в свой обычный вид, долго не могли забыть этот позорный день в их истории, а ученики ещё долго вспоминали «самое необычное представление» в истории Хогвартса.

К этому времени мои друзья окончательно убедились, что профессор Локхарт — всего лишь хвастливый пустослов, далёкий от настоящих подвигов. Его истории казались настолько неправдоподобными, что даже самый доверчивый ученик начал сомневаться в их правдивости. Особенно после того, как Гермиона с Невиллом «случайно» подслушали, как он репетирует свои рассказы перед зеркалом, меняя детали в зависимости от предполагаемой аудитории.

Ребята всё чаще заводили разговоры о том, что было бы интересно узнать правду о настоящих героях. Их истории, описанные в книгах Локхарта, были настолько захватывающими, что мы решили найти способ пообщаться с их реальными участниками.

Как истинный потомок Жизни и Смерти, я прекрасно знал ритуалы вызова призраков — это было частью нашего семейного наследия. Но для надёжности я решил обратиться за помощью к Бабушке. В один из вечеров я написал ей письмо через парную шкатулку, и уже на следующее утро получил в ответ свиток сделанный из человеческой кожи с древним ритуалом. Бабушка сопроводила его короткой запиской: «Не забывай, внук, что с призраками не нужно быть вежливым — они конечно могут обидеться, но ты не обращай на это внимание, всегда можно повторить ритуал, после того как призраки промаринуются в Аду пару сотен лет!»

Вечером, после отбоя, мы собрались в заброшенном классе на третьем этаже. Развернув свиток, мы обнаружили знакомые мне с детства инструкции. Согласно записям, мы могли ненадолго призвать духов тех, кто действительно участвовал в описанных событиях.

Ритуал сработал неожиданно успешно. В класс явились несколько призрачных фигур — настоящие герои, чьи подвиги Локхарт присвоил себе. Они оказались совсем не такими пафосными, какими их можно было представить по описанию профессора, а скорее скромными и даже немного смущёнными тем, как их истории были искажены.

Призраки, поняв, что я из семьи Аддамс, сразу прониклись ко мне симпатией — поскольку мы относились к смерти с изрядной долей чёрного юмора. Они согласились поделиться с нами некоторыми приёмами борьбы с тёмными силами. В благодарность за их уроки я, посоветовавшись с друзьями, разрешил им полетать по школе.

Пока мы сидели на уроках, настоящие герои, которым было известно истинное лицо Локхарта, начали устраивать ему небольшие розыгрыши. Они прятались в тени его кабинета, нашептывали что-то на уроках, заставляя учеников хихикать, а однажды даже устроили так, что его мантия на уроке сама собой превратилась в розовый балахон с блёстками.

Профессор ЗОТИ, был в полном замешательстве. Он не мог понять, кто стоит за этими проделками, ведь эти призраки были невидимы для всех, кроме нас. Мы же с друзьями только посмеивались, наблюдая за его растерянностью, а Платон, устроившись на подоконнике, довольно мурлыкал, наслаждаясь зрелищем.

Так, благодаря семейным традициям и моему особому отношению к призракам, мы получили не только новые знания, но и удовольствие от того, что справедливость, пусть и в своеобразной форме, восторжествовала. Платон же, как истинный фамильяр, был доволен тем, что его хозяин снова оказался в центре необычных событий, а я в очередной раз убедился, что наследие семьи Аддамс может быть весьма полезным в самых неожиданных ситуациях.

Пока мы с друзьями постигали новые знания от призрачных героев, по школе начал расползаться слегка позабытый слух. Кто-то запустил новую волну сплетен, что во всём виноваты маглорождённые