Сталь и Кровь (СИ) - Оченков Иван Валерьевич
— Как не быть-с? — недоуменно посмотрел на меня тафельдекер.
— В таком случае порежь его на мелкие дольки и присыпь мелко растолчённым сахаром и кофе.
— Сию секунду-с!
Приготовление закуски не заняло много времени, после чего мы с братом выпили и…
— Какой необычный вкус! — восхитился Александр. — Сам придумал?
— Можно считать, что это изобрели в нашей семье, — решил напустить я тумана. [1]
— Не замечал за тобой раньше такой тонкости вкусов.
— Времена меняются, меняемся и мы вместе с ними. Ты, кажется, хотел о чем-то спросить?
— Эм… да. В прошлый раз ты упрекнул графа Баранова в недостаточном рвении при охране дворца. А потом наши дети оказываются…
— Лицом к лицу с собственным народом. Соглашусь, вид у посетивших нас крестьян был не слишком пасторальный, но… рано или поздно это все равно случилось бы. В любом случае я был рядом и, как мне кажется, сумел им все правильно объяснить.
— У этих, э… крестьян что-то случилось?
— Нет, не у них. У нас с тобой!
— У нас⁈
— В особенности у тебя. Ты больше не правишь своей страной, за тебя это делают другие. И речь сейчас вовсе не о десяти тысячах чиновников, о которых говорил отец. Нет, брат, речь об откупщиках…
— Ты не преувеличиваешь?
— Скорее преуменьшаю! — горько усмехнулся я, после чего вытащил из-за пазухи предусмотрительно прихваченное с собой прошение.
Разговор вышел долгим. Про моего брата говорят всякое, что он мягок, слабоволен, иногда подозрителен, а также охотно поддается чужому влиянию. И все это правда. Единственное, в чем его нельзя упрекнуть, это в глупости.
— Ты сможешь повторить эти аргументы на ближайшем заседании кабинета?
— И добавлю много новых. Единственное, но…
— Что?
— Начав, мы уже не сможем остановиться. Иначе ничего не выйдет. Действовать нужно будет быстро и максимально жестко. И самое главное, любой, кто попробует противодействовать, должен немедленно вылететь в отставку, вне зависимости от чина, занимаемого положения и былых заслуг!
— Представляю, какой будет вой…
— Волков бояться, в лес не ходить!
— Хорошо. Я с тобой!
Расширенное заседание кабинета министров, на котором помимо меня с братом и собственно членов правительства присутствовали председатель Государственного совета князь Алексей Орлов, генерал-прокурор правительствующего Сената граф Виктор Панин и еще несколько специально приглашенных лиц, вроде непременного члена практически всех комитетов по обсуждению реформ графа Дмитрия Блудова, запомнилось его участникам надолго.
— Господа, — начал свою речь я. — Мы все тут, некоторым образом, люди свои и потому можем вести речь совершенно свободно, не допуская околичностей. Поэтому позвольте спросить прямо — кто теперь в России власть? Мы с вами, государь или же… жадное племя забывших Христовы заповеди негодяев, почему-то решивших, что они выше закона, царя и самого Господа? Нет, господа, я нисколько сейчас не шучу! Все вы хорошо знаете, что ни один губернатор не сможет должным образом исполнять свои обязанности, если не заручится расположением откупщиков — этого истинного зла в человеческом обличии!
После этих слов в зале наступила полная тишина. Сидящий несколько в стороне Александр отвернулся, чтобы не выдавать своих истинных чувств, а растерянные министры переглядывались между собой, не зная, как реагировать на мою речь. Не первый год находясь в высшем эшелоне власти, они прекрасно осознавали их справедливость, но никогда бы не решились произнести это в слух.
— Я бы зачитал вам челобитные от наших крестьян, доведенных их алчностью до такого отчаяния, что выходом из него вполне может стать новая «пугачевщина», но думаю, вы и сами прекрасно осведомлены о том, что творится в нашем многострадальном государстве! Поэтому у меня остается только один вопрос — доколе⁈
— В словах вашего императорского высочества, — мрачно отозвался Орлов, — много горькой истины. Откупщики — истинная язва нашего отечества, но… они же, как ни печально это осознавать, один из столпов, на котором держится все наше устройство. Вы, верно, не знаете, но лет десять тому назад ваш покойный отец Николай Павлович решился было уничтожить эту позорную практику, однако чуть более глубокое ознакомление с вопросом выявило, что почти сорок процентов поступлений в казну приносят именно эти люди. И если их разорить, в тот же миг разорится и государство!
— Отчего же. История того, как ничтожные купчишки менее чем за день сумели сломать волю прежнего государя и отменить его указ, мне хорошо известна. Осведомлен я и о размерах поступлений в казну, составивших в прошлом году, если не ошибаюсь, порядка 130 миллионов рублей серебром, если не учитывать, конечно, многомиллионных недоимок, регулярно возникающих то в одной, то в другой губерниях, а то и во всех сразу. Но знаете ли вы, каков реальный годовой доход винной отрасли в России? Что, нет? Так я вам скажу, господа. По самым скромным подсчетам, ежегодная валовая прибыль откупщиков оценивается в 600–700 миллионов рублей. Представьте себе, какие-то мутные господа ежегодно кладут в свои карманы совершенно невообразимые суммы!
Не ожидавшие такой цифры министры ошарашенно переглянулись.
— Ежели от этих семи сотен миллионов отнять выплачиваемые в казну сто тридцать, — вслух прикинул Орлов, остается более полумиллиарда…
— Как-то многовато, — выразил всеобщее мнение Блудов.
— Именно так, господа, — развел я руками. — Каждый день мы с вами говорим о необходимости модернизации нашего отечества. Просим ассигнования на строительство новых железных дорог и заводов, открытие новых больниц и учебных заведений и слышим в ответ — казна пуста! А между тем, деньги вот они. И потому, господа, я задам вам вопрос, должны ли мы двигаться вперед или обречены повторять допущенные прежде ошибки?
— Но может быть есть какие-то не вполне очевидные обстоятельства, — попробовал осторожно возразить Блудов, — заставившие предшествующее правительство проявить мудрость и…
— Вздор! — решительно встал на мою сторону Княжевич. — Нет никакой мудрости в том, чтобы позволять хищникам наживаться, разоряя тем самым государство. Эта порочная система держит на откупу местную администрацию, сделав через то бессильными все меры к водворению в ней честности и правоты. Что же касается озвученных его императорским высочеством цифр, могу с уверенностью заявить, что они не так уж далеки от действительности.
— Вы всерьез думаете, что каждый год в карманах этих купчишек оседает полмиллиарда? — не скрывая скепсиса, поинтересовался граф.
— А где, по-вашему, они берут деньги на взятки? — едко отозвался министр. — В том-то и дело, что поток этих грязных денег пачкает всех оказавшихся на его пути и размывает государственные устои. Но если мы, пусть не сразу и не в полной мере, сможем перенаправить эти средства в казну…
В головах внимательно прислушивающихся к их спору министров как будто начали щелкать цепляющиеся друг за друга шестеренки арифмометра. Любой дурак, а среди членов кабинета министров таковых не водилось, прекрасно понимал, чем выше доходы государства, тем больше ассигнования могут быть выделены государственным учреждениям. А рулить этими потоками в случае успеха будут именно они!
— Эдак у нас половина бюджета будет от продажи водки, — поджал губы замещавший отсутствующего Горчакова товарищ министра иностранных дел граф Иван Матвеевич Толстой. — Воображаю, что о нас скажут заграницей…
— Тьфу на них! — коротко отозвался я. — Как говорил император Веспасиан — Pecunia non olet! Деньги не пахнут!
— Вашему императорскому высочеству легко говорить, а между тем…
— Иван Матвеевич, если тебе на каком конгрессе вздумают хамить — зови меня, я разберусь. А что в газетах полоскать станут, так в первый раз, что ли? Тьфу на них еще раз!
— Совершенно с вами согласен, — решительно махнул рукой Орлов. — Будут рот разевать, найдем, чем ответить! Вот только, простите старика, никак в толк не возьму, как мы будем обходиться без откупов?
