Власть Мотылька - Артемис Мантикор

Незнакомка снова ударила костяшками пальцев по железной двери.

Мозг отказывался переваривать столь высокую концентрацию совпадений. Я процедил невнятное ругательство сквозь зубы, нащупал кнопку магнитного замка и потянул на себя стальную створку.

С улицы потянуло ночной прохладой. На обшарпанном крыльце переминалась с ноги на ногу живая модель с нарисованных по всему городу картин. Она изучала меня невероятно внимательным, требовательным взглядом.

18. Бремя несбывшихся

Мы уставились друг на друга. Она — с решимостью. Я — с удивлением и любопытством.

— Ты кто? — спросил я.

— А ты? — насторожилась она.

— Я имею право спросить, что ты делаешь в моём доме в… пол четвёртого ночи?

— Так этот дом принадлежит вам? — спросила она мелодичным мягким голосом.

— Ну, сейчас здесь никого кроме меня нет, — отделался я полуправдой. — Что ты здесь делаешь в три тридцать под светом грёбаной луны?

— Я… — начала девушка, затем сделала паузу, словно в сомнениях, и закончила, — пришла за знаком судьбы!

— Чего?.. Ты здесь впервые?

— Ну да.

— Откуда ты знаешь об этом месте? — продолжил я поток вопросов.

— Меня привели знаки, — улыбнулась она.

— Какие знаки?

— Детский рисунок на асфальте. Ветка, сложившаяся в букву. Резко изменившийся ветер на перекрёстке. Поток песка, бьющий мне в лицо. Слово брата, оставленное между строк…

— Стоп. Остановимся на последнем.

— Последние слова на страницах первого тома, — ответила она с сияющим блеском в глазах.

Это был странный разговор, она словно бросалась тезисами и не отводила от меня взгляд, с улыбкой смотря в глаза. А я, из чистого упрямства, смотрел в ответ. Будто мы пытались загипнотизировать друг друга.

— От несуществующего брата? — понял я.

Она вынула из большого кармана вишнёвой куртки записную книжку с фиалковой обложкой из искусственной или крашеной кожи.

— Когда ты поймёшь все послания, скрытые в этой книге, перед тобой встанет вопрос. Ты должна будешь сделать выбор. Жить прежней жизнью или прикоснуться к невозможному и найти меня.

С этими словами она, не отрывая от меня пристального взгляда, подняла свою книжку и раскрыла на последней странице. Так, что я прочитал подпись в конце сам:

…Твой несуществующий брат.

— Круто. А как это объясняет то, что ты находишься здесь в три… сорок ночи?

— Я разгадала послание. Василёк невозможного числа. В городе шесть улиц, созвучных со словом Василёк. Невозможное число — это одиннадцать из рассказа про безумные машины. Кошачий месяц — отсылка к девятке, числу кошек. Я найду вторую часть под полярной звездой, когда три тройки встанут в один ряд, ведомые кошачьим.

От такого напора и фанатичной уверенности говорившей, я малость опешил. Тем более что всё, что она говорила, было фактически сплошным набором случайных фраз. Так и хотелось остановить её и спросить «девочка, ты под чем?».

Но это было бы как-то невежливо.

— Прости, мне это всё ни о чём говорит.

— Василькова одиннадцать. Три тридцать три. Одиннадцатый день девятого месяца. Я разгадала загадку. Только про звезду не поняла. Но я сделала выбор. Я хочу найти своего брата.

Только после этих слов взгляд ярко блестевших в свете луны глаз перестал играть со мной в гляделки. Девушка отвернулась и замерла. Я заметил, что её бьёт крупная дрожь от волнения.

После таких слов я не мог просто послать её к чёрту, утаив блокнот от истинного владельца. Потому я взял его в руку и показал девушке. Она протянула руку. Но отдать его сразу я не мог.

— Прости, он не совсем мой. Он принадлежит хозяйке ящика, — сказал я, после чего понял, что со стороны ничем от неё не отличаюсь и тоже несу что-то форменно непонятное.

Она требовательно протянула руку.

— Я разгадывала этот шифр три года. Я уйду отсюда с ней. Это наследство от моего брата.

— Автор этой книги правда был твоим братом?

Она помрачнела.

— Это долгая история. Просто отдай книгу. Или я буду преследовать тебя даже в загробном мире.

— Я не говорю, что не отдам. Просто, как я уже сказал, это не моя собственность.

— Дай хотя бы подержать! Сегодня самый важный день в моей жизни!

Я тяжело вздохнул. Эта записная книжка была в моём новом деле невероятно полезным подспорьем. Потерять его было бы величайшей глупостью. Но… он действительно принадлежит ей по праву. Даже чёртов рисунок об этом говорит. Ничего хорошего крысятничество никогда не приносит.

— Держи, но помни, что если попытаешься с ним удрать, то я легко тебя смогу догнать.

— У меня есть шокер, — поделилась она.

— У меня тоже, — мне сделалось смешно. После чего я отступил вглубь дома, одновременно показывая книжку.

— Заходи, сначала я хочу услышать всю твою историю. Чувствую, тебе есть что нам рассказать.

— Нам?

— Ну… — теперь уже я слегка замялся. — Мой друг и два духа. Ты боишься привидений?

— Ты имеешь ввиду проявления воплощённой в псевдоматерию изнанки? — спросила она.

— Понял, — усмехнулся я. — Кстати, меня зовут Полярис.

Она мигом свела два и два, и на её лице расплылась улыбка.

— Я знала, — прошептала она с какой-то маньячностью в голосе.

— Входи, — я закрыл за девушкой дверь. — Одно правило — не лезть никуда без разрешения. Этот дом опасен.

Она серьёзно кивнула.

— Сама-то как себя называешь? — спросил я.

— Анастасия. Можно Настя. Или Тальхеорка. Я веду днев на «беоне», посвящённый паранормальным явлениям.

— Тогда ты точно по адресу. Кстати, хочу сперва тебе кое-что показать. Не против?

— Конечно, — улыбнулась она.

Не переставая удивляться всему происходящему, я направился в одинокую студию без ремонта на первом.

За спиной щёлкнул фонарь. Не дешёвый, а мощный, выдававший сильный свет, как от прожектора. Это напомнило мне о том, что нормальным людям, вообще-то, нужен свет, чтобы видеть, и поискал глазами выключатель. Если он в этой комнате, конечно, работает.

Щелчок. Комнату залил яркий белый свет, резанувший по глазам после полумрака. Я проморгался, потирая их.

Она вошла следом за мной и остановилась, глядя на картину со своим портретом.

Особого удивления