Реквием забвения - Михаил Злобин
Где-то в стороне наметилось похожее оживление. Кажется, там другие братья из Высшего Совета тоже занимались спасением детей. Но вот что именно они предпринимали, Хаан не мог видеть. Приходилось надеяться, что те решения, которые он принял, оправдают себя хотя бы отчасти…
Но вот земля толкнулась в подошвы особенно сильно. Некоторые здания не выдержали этого и сложились будто карточные домики. Густые столбы каменной пыли устремились ввысь. Крики стали звучать громче. Кардиналу стоило огромных усилий удержать и островок стабильности, и барьер вокруг. А потом алавиец вдруг заметил, как на него кренится обломок стены размером в пять саженей…
Не позволяя себе поддаваться смятению, Хаан пустил боевой конструкт прямо в него. Чары активировались, и мраморная глыба распалась на мелкие песчинки.
Внимательно следя за обстановкой, кардинал Высшего Совета без остановки плёл волшбу. Он одновременно усмирял почву под ногами, формировал барьер, видоизменял его, когда граждане подсаживали новых детишек, да ещё и сбивал в полёте сыплющиеся на голову каменные обломки.
Алавиец старался отрешиться от того, что видел. Но всё же происходящее вокруг безумие было слишком шокирующим. Приехавших на праздник Первого Огня гостей засыпа́ло грудами расколотого мрамора. Тяжелые плиты переворачивались и затягивали под себя десятки истинных граждан, расплющивая их. Хаан видел, как группу нарядных девушек, совсем недавно счастливо смеявшихся и любовавшихся красотами великолепной столицы, накрыло обрушившимся портиком. Отовсюду торчали изломанные конечности. Кто-то беспомощно барахтался, придавленный немыслимой тяжестью. Неподалёку праздничная повозка, украшенная позолотой и шёлковыми лентами, была раздавлена упавшей статуей одного из основателей Капитулата. Каменный взор великого предка теперь устремился в небо, будто он не желал смотреть на то, что происходит со славным Блейвенде.
— КААРНВАДЕР, ВЕЛИКИЙ ОТЕЦ, ОСТАНОВИ ЭТО! — в отчаянии возопил Рен-Хаан, обращаясь к небесам.
И в тот же миг всё прекратилось. Земля перестала сотрясаться, уцелевшие здания больше не раскачивались, обломки не сыпались на головы беспомощным горожанам, сея среди них смерть.
Неужели, всё закончилось⁈ Неужели, они пережили этот дикий ночной ужас⁈ Неужели, Хранитель Небес услышал исступлённый плач своих детей?
Понимая, что передышка может быть лишь временной, Хаан принялся ещё активней творить заклинания. Он расширял безопасный участок, пытаясь спасти как можно больше соотечественников.
Слава всем богам, алавийцы быстро самоорганизовались. Откуда ни возьмись на площади появились грязнорожденные рабы. Наплевав на запрет выходить на улицу в День Первого Огня их вывели, чтобы разгребать завалы и извлекать из-под них погибших и раненных.
Да, Капитулат сегодня потерял множество своих детей. Это жуткое происшествие будут помнить ещё долгие тысячелетия. Но всё же большинство уцелело. Теперь надо срочно спасать пострадавших и где-то укрыть детей…
Хаан быстро назначил старших в помощники, которым предстояло поддерживать самых слабых и маленьких. Стараясь не смотреть на торжество смерти, развернувшееся на улицах Блейвенде, все они разномастной гурьбой медленно двинулись к Бирюзовым Фонтанам. Некогда это место поражало своей красотой и великолепием. Сейчас же оно превратилось в длинное поле обломков. Но зато здесь больше нечему было падать на головы…
— Веил… веил’ди, а мы найдём мою маму? — потянула кардинала за плащ худенькая ручонка.
— Конечно, малышка, только позже, — соврал Хаан, опускаясь на одно колено перед зарёванной девчушкой. — Сначала ты должна помочь мне. Согласна?
— Угу… — кивнул ребёнок, сдерживая рвущиеся наружу слёзы.
— Умница. Без тебя я бы не справился. Итак, проследи за тем, чтобы…
Договорить кардинал не успел, потому что земля опять начала трястись. Дети в ужасе закричали, и едва не сбили с ног Хаана. Но вопреки всему, он вновь успел создать вокруг себя стабильный пласт почвы, которая не вздымалась и не проваливалась. А потом…
Потом твердь раскололась. Повсюду разверзлись широкие трещины ломая и обрушивая отдельные башни и целые улицы. Где-то вдали устало ухнул и сложился в воды Имперского канала тысячелетний мост Семи Ветров. Беломраморные дворцы, веками возвышающиеся над столицей, один за другим теряли опору и срывались в пропасти, превращаясь в водопады щебня и пыли. Золотой Купол — гордость алавийского народа, ввалился внутрь, лопнув подобно какому-то пузырю. Друг на друга наползали целые кварталы. От их столкновений здания крошились и рассыпались сотнями.
Несколько змеящихся трещин подступились к островку спокойствия, который удерживал кардинал. На его лбу от напряжения взбухли вены и выступил пот. Но он не сдавался! Алавиец вкладывал все силы в свою магию, ибо понимал, что на кону стоит не только его жизнь.
И снова настало затишье. Кривые разломы, уходящие куда-то на невообразимую глубину, перестали шириться и расти. И вновь робкая надежда воспрянула в душе: «Ну, может, на сей раз всё закончилось⁈»
Тяжело дыша, Хаан не спешил отпускать узлы сложных конструктов. Он до последнего ждал подвоха, и предчувствие не обмануло…
Этот звук был похож на то, будто мать-Земля испустила удручённый вздох. Он прокатился эхом по всему Блейвенде и окрестностям, заставляя сердце сжиматься от страха. А затем из чернеющих провалов с негромким, но всеобъемлющим монотонным шумом поднялось это. Тяжёлое дыхание самой бездны. Оно было ледяным, почти морозным. Сухой пронизывающий холод повалил из разломов, словно из древних распахнутых склепов.
По гаснущим праздничным фонарикам и ритуальным огням можно было воочию увидеть, как удушливое дыхание земли волнами накрывает столицу Капитулата и топит её во мраке. Тьма сгустилась над Блейвенде, вызывая позабытый первобытный страх. И только лишь одинокая скала Седых Пиков всё так же сияла золотом.
Рен-Хаан вдруг ощутил, что ему не хватает воздуха. Он принялся дышать глубже и чаще, но от этого только появилось чувство головокружения. А потом почему-то нестерпимо захотелось спать.
— Веил’ди, вы… обеща… ли… найти… маму… — прозвучал слабеющий детский голосок снизу.
Кардинал, борясь с неподъёмной тяжестью свинцовых век, посмотрел на девочку. И вдруг узрел в чертах чужого ребёнка её — свою любимую Элииру. Именно так она выглядела, когда ей было всего одиннадцать лет…
— Дорогая моя, мы обязательно всех найдем… найдем и спасём, — проговорил Хаан, грузно опускаясь на колени. — Спасибо, что ты вернулась ко мне. Я так… так тебя люблю.
Алавиец обнял квёлую девчушку и прижал к груди. Свой последний вздох кардинал не запомнил. Но испустил он его с убеждённостью, что всё будет хорошо. Ведь ненаглядная дочка снова была с ним…
Глава 22
Каарнвадер взмахнул своей непропорционально длинной рукой, и в мою сторону устремилось нечто, похожее на тот свет, который изливался из
