Храм Великой Матери - Александр Шуравин
Звягинцев подошел к единственному окну — узкой, вертикальной щели, закрытой толстым, но прозрачным куском обработанного кварца. За ним простирался внутренний двор цитадели. Двор был пуст, освещенный лишь тусклым светом, пробивающимся из верхних галерей.
Сергей быстро переоделся. Желтая ткань была мягкой и удобной, но, надев ее, он почувствовал себя голым. Он был теперь ходячим, кричащим объектам для ненависти большинства сестер.
Звягинцев вернулся к столу, где уже стоял его ноутбук — его единственный мост с прошлым миром, мерцающий оазис логики в пустыне фанатизма. Он включил компьютер, и знакомый гул процессора разбавил мертвую тишину, царившую в каменных стенах. Сергей принялся составлять план. Ему нужно было не просто обдумать дальнейшие эксперименты, но и разработать методику обучения Миранды.
Эта дамочка, несмотря на то, что ранее учила Сергея управлять птицами, уважая их хищную грацию, была абсолютным доминантом. Фактически, ее методика воздействия на животных сводилась к грубому подавлению их воли. С крысами это не работало. Они пугались, паниковали, их крошечные сердца бились в агонии, но они упорно не желали подчиняться, предпочитая смерть ментальному рабству. Здесь требовалась не грубая сила, а тонкая манипуляция, основанная на знании эволюционной психологии.
«Придется учить Миранду школьному курсу биологии, — с горькой иронией подумал Звягинцев. — Объяснять, что такое оперантное обусловливание и почему крыса реагирует на стимул, а не на угрозу экзистенциального ужаса». Он должен был переформатировать её сознание, превратив могущественного, но неуклюжего ментального тарана в ювелирный инструмент.
В этот момент в дверь его новой, роскошной кельи раздался робкий, почти извиняющийся стук. Сергей, не отрываясь от экрана, мгновенно почувствовал знакомые, мягкие эманации. Это была Камилла. В отличие от ледяного, пропитанного ненавистью ментального фона других сестер, её аура была теплой, хотя и тревожной.
Он поспешил открыть дверь. Камилла стояла на пороге, прижимая к груди поднос с ужином. Её глаза, полные смущения и какой-то едва зарождающейся надежды, встретились с его взглядом. Сергей чувствовал её эмоции, как тонкий, но настойчивый шепот: сильное, почти инстинктивное сексуальное влечение, смешанное с робкой эмоциональной привязанностью. Она видела в нем не еретика, а, возможно, единственного мужчину, который смог выжить в этом каменном лабиринте.
— Простите, Наставник Сергей, — прошептала Камилла, её голос был тихим, как шорох песка. — Я принесла вам ужин. Великая Мать велела, чтобы вы питались хорошо.
— Спасибо, Камилла. Заходи, — Сергей отошел в сторону, пропуская её.
Она поставила поднос на стол.
— Вы… вы хорошо себя чувствуете? — спросила Камилла, не поднимая глаз. — Сестры… они говорят много неприятного.
Сергей усмехнулся, беря в руки кружку с горячим травяным отваром.
— Пусть говорят. Слова — это всего лишь воздух, Камилла. А вот их ненависть… она осязаема. Ты не бойся, я чувствую их мысли. Они не посмеют тронуть меня, пока я нужен Великой Матери.
— Но если вы оступитесь… — Голос Камиллы дрогнул, как тонкая струна, готовая порваться. В её глазах отразился страх, который она не могла скрыть.
— Тогда они разорвут меня на части. Я знаю, — спокойно ответил Сергей, но в его голосе прозвучала сталь. — Поэтому я не оступлюсь. Я не могу себе этого позволить. — Он сделал глоток горячего, ароматного отвара. — Камилла, скажи мне, есть ли в Храме какие-нибудь книги по… специфической магии? По управлению ментальными потоками, по истории Храма, по древним обрядам?
— Что вы, Наставник Сергей! — испуганно воскликнула она, отшатнувшись. Её реакция была инстинктивной, почти панической. — Я не обладаю такой информацией! Все знания, не касающиеся прямого служения, хранятся под семью печатями. Это надо к Великой Матери.
— Знаю, — вздохнул Сергей, ставя кружку на стол. Звук был резким в тишине. — Но я не могу по каждому вопросу напрашиваться к ней на аудиенцию, рискуя нарваться на очередной приступ её «милосердия». Мне нужно научиться ладить с сестрами… самому. Ты можешь мне подсказать, к кому еще я могу обратиться? Кто заведует этими… архивами?
Камилла оглянулась, хотя знала, что дверь закрыта. Она понизила голос до еле слышного шепота.
— Эстель. Сестра Эстель заведует храмовой библиотекой и архивами. Но… она вас ненавидит. Лютой, фанатичной ненавистью. Она из старой гвардии, Наставник.
— Ненависть — это ожидаемо, — пробормотал Сергей, его взгляд стал задумчивым. — Но к ней просто так не подойти?
— Нет. В любом случае, сначала придется обратиться к Великой Матери. Она должна дать разрешение на доступ к фондам. Иначе Эстель не только не пустит вас, но и донесет о попытке несанкционированного проникновения. Это будет расценено как покушение на основы Храма.
— Понятно, — Сергей кивнул, принимая информацию. Он отодвинул поднос с едой и перевел взгляд на Камиллу. — Эстель, значит… Мы займемся ею позже. Сейчас мне нужно кое-что другое.
Звягинцев подошел к окну, его желтая туника в лучах солнца будто вспыхнула тусклым светом кристаллических нитей.
— Камилла, мне нужно понимать, где я нахожусь. Расскажи мне об этом Храме. Не о правилах и догмах, а о его истории. О том, как он стал таким. И почему здесь нет мужчин, кроме пленников и рабов. Почему эта ненависть к нам так глубока?
Камилла напряглась. «Говорить о таких вещах опасно, это было сродни копанию в фундаменте, на котором стоял их мир», — прочитал Сергей ее испуганные мысли.
— Наставник, это… это очень древняя история.
— У нас есть время. И это важно для моего «стратегического планирования». Я должен знать врага. И не только внешнего.
Камилла глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она говорила тихо, почти речитативом, словно читая запретное пророчество.
— Храм Белой Богини стоит здесь тысячи лет. Но его нынешний облик, его нынешние законы, были установлены после Великого Раскола. Примерно триста лет назад. До этого Храм был другим. Он был… смешанным.
— Мужчины и женщины служили вместе?
— Да. Но мужчины… они были слабы. Они не обладали ментальной силой, как женщины, но они обладали властью. Властью, основанной на грубой силе, на оружии. Они пытались подчинить себе силу Богини, исказить её учение в угоду своим амбициям
Камилла сжала кулаки, её голос стал жестче.
— Великая Мать того времени, Праматерь Изольда, увидела, как мужчины-жрецы пытаются монополизировать ритуалы, как они вводят культ силы и войны, игнорируя мудрость и пророчества женщин. Они стали говорить, что Богиня — это лишь инструмент для достижения их целей.
— И что произошло?
— Произошло восстание. Кровавое, жестокое. Сестры, ведомые Изольдой, восстали против жрецов. Они использовали свою ментальную силу, чтобы сокрушить их физическое превосходство. Это была чистка. Все мужчины-служители были либо изгнаны, либо…
