Власть Мотылька - Артемис Мантикор

Кстати, мне только сейчас пришло в голову, что с Ааэа мне тоже должны были перепасть какие-то способности. Хотя это ещё не точно…

— Хорошо… что от меня-то требуется? Я сказал родителям, что у тебя заночую, кстати.

Я усмехнулся.

— Кстати, можно я свет включу? Мне способностей пока не давали. Есть здесь лампочка?

Кивнул и нажал на кнопку неподалёку от входа. Замерцала и нехотя включилась одинокая лампа накаливания. Запахло палёной проводкой, хотя вроде бы никаких признаков возгорания нет. Скорее, просто жжёная пыль.

— Ва-а! Приятель, что с тобой!

— А? — не понял я его возгласа.

— Ты весь в крови! Какого хрена?

— А-а, — потянул я. — Это кот.

Странно, боли я сам не чувствовал и как-то сам не замечал того факта, что три полосы на груди уже пропитали кровью рубашку.

— Фига у тебя тут котики! Монстр, да?

— Монстр, за которого мне дали почти пять сотен времени.

— Ого! — восхитился друг.

— Ага, — поправил я его. — Тут ещё остался подвал, скорее всего, с такими же котиками, и четвёртый этаж, где тоже что-то водится. А затем чердак. Но это в далёкой перспективе.

— Слушай… ты где этот дом достал? Это же жесть какая-то.

— Добрый день, — послышался грудной голос Ааэа. — Вы должно быть Полоскун, друг Поляриса. Очень приятно.

— Малигос! Будущий величайший маг этого мира! — представился он и картинно поклонился, ненадолго зависая взглядом в районе груди девушки.

— Я Ааэа, воинствующий дух меча и ящика. Те, кто коверкают моё имя — умирают в страшных мучениях.

— Очень приятно, буду знать, — улыбка друга стала немного кривой. — А где старик?

— Скоро увидитесь, не переживай. Нам нужно заработать тебе время на открытие навыка. Что скажешь?

— Ну… — друг замялся. — Я конечно тебе очень благодарен, но… будем честны, у меня нет боевых духов и сверхреакции. Против этой нечисти я буду тебе только обузой.

— Да нифига! Для начала, вот тебе важный квестовый предмет. Мне с этим одороблом будет в бою неудобно, — я снял с плеча тяжеленный ящик Ааэа и поставил на пол.

— Что? Нести меня это честь! И я не давала согласие!

— Ну тогда носи сама. А я это в бою носить за спиной не буду. Сколько там, килограмм сорок?

— Как ты смеешь спрашивать у девушки про её вес⁈

— Тогда носи сама.

— Мне не сложно, правда, — обезоруживающе улыбнулся Полоскун, и призрак вздохнула. — Ладно. Только будь со мной очень нежен и аккуратен.

Вася смутился, а призрак с любовью посмотрела на свой ящик.

— Что ещё от меня требуется? — спросил друг.

— Фонарик у тебя с собой?

— Ну да…

— Вот и свети им во всё, что шевелится. Он тоже вполне себе оружие, как выяснилось. Сейчас, закрою дверь и проверю, как там Никифор. Ааэа, покажи ему пока картину.

— Какую?

— Та же девочка от того же художника.

— Уже интересно, — обрадовался друг.

Проведывать Ника я хотел не просто так. Слишком подозрительные слышались звуки из квартиры бывшего полицейского.

Я оказался прав. Дед распивал уже третью бутылку и горланил какие-то неизвестные мне песни дореволюционной эпохи.

— Андреюшка! — приветствовал он меня. — А мы как раз о тебе говорили! Заходи, давай выпьем!

Не сразу, но я понял, что бухает он не один. Второе существо до этого момента выпадало из поля моего зрения. И было это существо не стариком и не барышней, а грёбаной гиганской пиявкой! Она свернулась, как человек, в кресле за столом в прихожей некогда богатой квартиры.

— Значит, это и есть лярва? — спросил я.

— Ну да. Так что насчёт выпивки? Садись, давай, за знакомство!

Нос призрачного Никифора уже делал его похожим на старину Деда Мороза, только очень немытого, в запойных перерывах между празднованием Нового Года.

— Ты должен был бороться с лярвой, а не присоединяться к ней! — пожурил я его.

— Ну… как получилось. Собутыльников не жрут. Так даже ведьма в своё время говаривала. Хотя помню, был один случай…

— Потом про случай, — сказал я. — Нападай на эту штуку.

— Неа.

— Тогда давай шокер.

— Да забирай, — он бросил в меня им, но с замедлением я легко его поймал. Благо, эмоции у меня в этом доме всё время были в изобилии.

Затем я сразу шагнул к гигантской пиявке с очевидными намерениями. Ник даже не пошевелился. Пиявка тоже. А я — уже на третьем шаге обнаружил, что сжимаю левой рукой свежую бутылку дешёвой подделки коньяка и пью с горла как заправский алкаш.

Осознав, что творю, я испытал лёгкий шок от того что тварь меня каким-то образом вновь подчинила. Включилось замедление. Некоторое время я боролся с собой от невыносимой жажды — ароматный алкогольный нектар манил, словно амброзия.

Это вызвало у меня приступ ярости, от которого в голове прояснилось. Я пришёл сюда, чтобы избавиться от этой дряни! Ей вообще должен был ещё Ник заняться, но, видимо, ему и этого доверить нельзя!

Меня охватила злость на себя, на бесполезного духа, на эту чёртову пиявку и… в голове прояснилось.

Не зная, насколько я смогу сохранить трезвость ума, я ударил тварь шокером и выпустил заряд. А дальше случилось нечто неожиданное. Шокер выпустил молнию к деду, огибая фигуру лярвы. По Никифору пробежалась волна электричества, волосы у него встали дыбом, а его рука с заискрившимися пальцами вдруг врезалась верхнюю часть сидящей в кресле пиявки.

В голове замелькали образы всего самого лучшего, что было в моей жизни, с акцентом на присутствие алкоголя. Перед глазами пронеслись немногочисленные случаи, когда я напивался, и как весело мне было потом.

Затем накатили противоположные чувства — о том, что мир меня предал, что мне на плечи взвалили невыносимую ношу спасения мира и в довесок дали балласт в виде сентябрьского клуба, где я единственный обладал боевой способностью.

Я ощутил обиду, злость на жизнь и судьбу и как результат — желание немедленно выпить. Залить алкоголем всю свою тоску по лучшей жизни и погрузиться в приятное алкогольное забытье. Веселиться, не смотря ни на что, со своим единственным верным другом.

В руках была бутылка. Но уже не дешёвой подделки на коньяк, а