Невеста дома Доустер - Тина Солнечная

— Наконец-то, ты задала правильный вопрос, Мишель, — сказал он мягко. — Что ж… раз мы оба не спим, слушай, маленькая драконица. Будет тебе сказка на ночь.

Глава 43

Он откинулся в кресле, глядя на огонь. Голос его стал чуть ниже, как у рассказчика:

— Началось это задолго до нас. С того, что наш род — старый, сильный, в нём кровь драконов, решил построить свое драконье гнездо. Дом, в котором мы живём, — не просто стены, это часть рода. Он… живой. Он принимает или отвергает тех, кто приходит, потому что в нем часть наших предков. Их души, что никогда его не покинут.

Он поднял на меня глаза, и в них впервые за вечер было что-то мягкое: — Каждое поколение дом избирает одну женщина, которая в итоге и определяет кто из нескольких братьев станет хозяином в гнезде. Считается, что предки сами выбирают, чьей женой она станет, но до выбора она принадлежит всем. Или никому — если так хочет. Ты — первая за многие годы, кого дом принял. Это довольно сложно, найти подходящую женщину, которую предки допускают к подобному отбору. Предыдущей была наша мать.

Элиан помолчал, и тень от огня в камине качнулась у него на лице. Белоснежные волосы мерцали, как иней.

— А еще в каждом поколении рождается проклятый дракон, — заговорил он наконец. Голос был низкий, хриплый, словно каждое слово царапало горло. — Тот, кто после смерти не уйдёт, а станет частью этого дома. Сольётся с предками. В прошлом роду это должен был быть Флам. Но он отверг свою судьбу — и как итог погиб наш отец, погибла мать… а я стал таким.

— Стал?

Он резко посмотрел на меня, будто проверяя, не отшатнусь ли я:

— Не смотри на меня так. Я родился таким же, как они. Но предки не прощают подобного. Так что я и есть плата за выбор моего дяди. В каждом поколении есть проклятый дракон, но в целом всю свою жизнь он живет довольно… обычно. Мне досталась немного другая участь.

Я слушала, почти не дыша.

— Твоя невинность, как принятой домом, усилит меня, позволит прожить дольше… — продолжал он. — Но не только меня. Её же магическая суть способна усилить и Флама. Ведь в нём та же кровь, та же магия, что и во мне. Поэтому он так стремится тебя заполучить.

— А ты? — выдохнула я. — Почему ты не стремишься?

Элиан слабо усмехнулся, уголки губ дрогнули.

— Потому что знаю, что ты не моя, — тихо сказал он.

Я не поняла:

— И это не сработает?

— Сработает, — кивнул он. — Просто зачем мне спать с тобой, если ты точно станешь женой моего брата?

— А для других моя невинность тоже такая магическая?

— Нет. Только для нас двоих.

— Но ты же со мной даже не общаешься, — тихо сказала я. — На что они вообще надеялись?

— Ашер тебя сам привёл ко мне, если ты забыла, — усмехнулся Элиан, откинувшись в кресле. —  Братья не могут влиять на твои желания или решения, но очевидно, надеяться на чудо. Хотя, признаться, я удивлён. Четвёртый день, а ты уже перевернула весь дом вверх дном. Обычно в договорных браках невесты первую неделю вообще избегают женихов. А мои братья, похоже, уже начинают прятаться от тебя.

Он улыбнулся — неожиданно, по-настоящему, без осуждения.

— Выходит, мне надо провести с тобой ночь, чтобы заниматься сексом с ними? — прищурилась я.

— С ними, а не с ним? — уточнил он, в уголках глаз мелькнула ирония. — Как интересно.

— А что делать, если мне нравится больше одного?

— Я уже ответил на три вопроса, — напомнил он, с лёгкой насмешкой. — Дальше тебе придётся думать самой.

Я фыркнула, но всё-таки не удержалась:

— А как бы ты понял, что это она, если бы встретил её в другом мире?

Он посмотрел на пламя в камине, словно туда, где кончаются границы сна и памяти.

— Не знаю, — ответил он тихо. — Хочу верить, что понял бы.

Некоторое время мы просто сидели в тишине. Огонь потрескивал, стены будто выдохнули вместе с нами.

— Знаешь, — сказал он наконец, вставая и подходя к кровати, — я не против поспать. Пожалуй, пора заканчивать с разговорами. Ты меня так утомила, что мне впервые за долгое время хочется спать.

Я усмехнулась.

 — Тогда это, пожалуй, первый комплимент за ночь.

Он хмыкнул, лёг на краю кровати, не касаясь меня. Я легла рядом, отвернувшись к огню. Сон накрыл почти сразу — ровный, глубокий, и впервые за долгое время спокойный.

Ночь была удивительно тёплой, несмотря на холодный камень стен и едва дышащее пламя в камине. Я спала будто не в замке, а где-то глубоко под землёй — в тишине, где нет ветра, нет тревоги, только ровное биение сердца, не моего, но очень близкого.

Воздух вокруг был плотный, тёплый, будто укутывал меня мягким покрывалом. Иногда казалось, что кто-то невидимый приглаживает складки сна, не давая ему распасться, и я невольно замирала, чтобы не спугнуть это ощущение покоя. Сон тек медленно, густо, словно мёд, и я чувствовала лёгкое давление — не тяжесть, нет, просто уверенность в том, что рядом что-то есть, что не позволит мне исчезнуть.

Тепло исходило из-за спины, пробиралось сквозь ткань сорочки, наполняя грудь и плечи. Казалось, оно пульсирует, дышит в такт со мной, и это дыхание убаюкивало сильнее любых заклинаний. Я не думала о том, где нахожусь и кто я. Больше не было ни тревоги, ни мыслей — только это тепло, ровное, не требующее, не жгучее, а будто сотканное из самой уверенности.

Иногда что-то лёгкое касалось моих волос, будто тень движется рядом. И всякий раз внутри отзывалось странное спокойствие — такое редкое, почти забытое.

Я проснулась не сразу — сперва просто почувствовала, что лежу не так, как засыпала. Мягкое, ровное тепло под щекой оказалось не подушкой, а чьей-то грудью. Сердце под ней билось спокойно, уверенно, а вокруг —