Раб с Земли - Андрей

Так учили нас деды и прадеды встарь.

Если видишь ты цель — не сворачивай, бей,

И тогда победит твой клан, государь!

Пусть эльфы кичатся магией своей,

Пусть дракониды рычат на ветру,

У дворфа есть молот, и нет ничего важней,

Чем честь, что я в сердце несу.

Куй, кузнец, свою судьбу,

Чтоб не сломалась в час беды,

Пусть враг готовит нам беду —

Мы выстоим, как скалы и льды!

Кор-Дум допел и замолчал, тяжело дыша. В его глазах блестели огоньки — то ли отблески пламени, то ли слёзы.

— Хорошая песня, — тихо сказала Айрин. — Про честь и стойкость.

— Ага, — кивнул Зураб. — В ней есть сила. Сила наших предков.

— Спасибо, Кор-Дум, — улыбнулся Лекс. — Как раз то, что нужно.

Дворф махнул рукой.

— Да ладно. Песни — это хорошо, но дело важнее. Завтра начинаем собираться. А сегодня — отдыхать.

Они разошлись по комнатам. Лекс и Айрин остались вдвоём.

— Знаешь, — сказала она, когда они устроились на койках, — я никогда не думала, что буду участвовать в войне. В Ингрии я была принцессой, меня готовили к дипломатии, к управлению. А теперь…

— А теперь ты воин, — закончил Лекс. — И очень хороший.

— Ты правда так думаешь?

— Правда. Я видел, как ты дерёшься. Ты не уступаешь Зурабу, а он — опытный боец.

Она улыбнулась и прижалась к нему.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он поцеловал её в лоб, и они уснули, обнявшись, под тихий гул древнего города.

Последняя ночь

Ночью Лекс снова вышел на балкон. Город спал, мерцая тысячами огней. Где-то там, наверху, был мир, полный боли и несправедливости. А здесь, внизу, они строили новое будущее.

Головная боль вернулась — тупая, привычная. Лекс потёр виски и вдруг почувствовал знакомый холодок на затылке. Тот самый, который появлялся каждый раз, когда Вэл'Шан был близко. По спине пробежали мурашки.

— Архитектор, — мысленно позвал Лекс. — Он близко?

Пауза. Потом голос в голове — спокойный, но с ноткой тревоги:

«Эфирный фон нестабилен. Зафиксированы множественные всплески в районе гор. Он ищет вас, Наследник. Рекомендую ускорить подготовку».

Лекс сжал перила.

— Сколько у нас времени?

«Трудно сказать. Дни. Может быть, неделя».

Лекс посмотрел на спящий город, на огни, за которыми спали его друзья. Его семья.

— Мы успеем, — сказал он вслух. — Обязательно успеем.

Айрин вышла на балкон и встала рядом, прижимаясь к его плечу.

— Не спится? — спросила она.

— Чувствую его. Он близко.

— Значит, надо готовиться.

— Мы готовы. Теперь — да.

Она взяла его за руку.

— Мы вместе, Лекс. Что бы ни случилось.

— Вместе, — повторил он.

Они стояли на балконе, глядя на спящий город, и верили — что бы ни случилось, они справятся.

Война приближалась.

Но теперь у Лекса был браслет на руке, щит под одеждой и винтовка за спиной. У него были друзья, готовые идти до конца. У него была цель.

И он был готов.

Глава 14. Кузница в руинах

Месяц Борун, 2000 г. Э.С.

Звон металла разбудил Лекса задолго до того, как искусственное солнце Старого Города начало разгораться над сводами пещеры. Он открыл глаза и несколько секунд прислушивался к ритмичным ударам, доносящимся из соседнего зала. Кор-Дум. Кто же ещё мог работать в кузнице в такой час? Старый дворф почти не спал последние дни — сказывалась тоска по сыну и желание занять руки делом.

Лекс осторожно высвободился из объятий Айрин, стараясь не разбудить её. Девушка спала крепко, уткнувшись носом в подушку. Он задержал взгляд на её разметавшихся пепельных волосах, на тонких чертах, и в груди шевельнулось привычное тепло.

Натянув рубаху, он вышел в коридор и направился на звук. В кузнице действительно кипела работа. Кор-Дум, голый по пояс, весь в саже и поту, орудовал молотом, выколачивая из раскалённой полосы какой-то замысловатый кронштейн. Рядом, на верстаке, были разложены детали, которые они притащили из хранилища — кристаллы, пластины, проводники.

— Рано встал, — сказал Лекс, присаживаясь на чурбак.

Дворф даже не обернулся.

— А ты чего не спишь? — прогудел он, не прекращая работы. — Девка твоя одна осталась.

— Проснулся от твоего грохота, — усмехнулся Лекс. — Что делаешь?

— Пытаюсь понять, как этот станок настроить, — Кор-Дум кивнул на махину в углу, опутанную трубками и ремнями. — Древние, видать, магию с паром мешали. Я тут уже второй час колдую, а толку чуть. Всё норовит искрами плюнуть. Хорошо хоть не взрывается — пока.

Лекс подошёл к станку, приложил руку к холодному металлу. Эфирное зрение включилось почти без боли — за последние недели он научился дозировать нагрузку. Перед глазами вспыхнула сложная схема: каналы для эфира, механические приводы, блокировка доступа. Всё это было ему знакомо по прошлым починкам.

— Здесь защита стоит, — сказал он, открывая глаза. — Нужен код доступа. Или… — он задумался, — можно попробовать обойти через сервисный разъём, но без нужных кристаллов рискованно.

— Рискованно, — проворчал Кор-Дум, откладывая молот. — Всё у вас рискованно. А по старинке, молотом да зубилом, уже никто не хочет?

— По старинке ты его до следующего года чинить будешь, — улыбнулся Лекс. — А нам нужно оружие. Зураб вон какой топор принёс — еле держится.

— Зураб — кузнец от бога, — согласился дворф. — Но и ему без хороших инструментов не обойтись. Ладно, иди завтракай. Я тут ещё поковыряюсь. Может, сам чего пойму.

Лекс хлопнул его по плечу и вернулся в жилой отсек.

В общей комнате уже кто-то был. Зураб сидел за столом и с аппетитом уплетал сероватую массу из синтезатора. Увидев Лекса, он кивнул:

— Очухался? А я вот уже второй завтрак доедаю. Силы восстанавливаю.

— Как нога? — спросил Лекс, присаживаясь рядом.

— Как новая! — Зураб хлопнул себя по бедру. — Эта ваша капсула — чудо техники. Я себя лет на десять моложе чувствую.

В комнату ввалился Кор-Дум — видимо, решил, что с него хватит возни со станком. Дворф был колоритен до невозможности: невысокий, но широченный в плечах, с рыжей бородой, заплетённой в три косицы, в которые были вплетены металлические кольца и какие-то блестящие бусины. Одет он был в кожаную куртку, всю в масляных пятнах и подпалинах, а на поясе висел молот — не простой рабочий, а церемониальный, с гравировкой. Лицо его, изрезанное глубокими морщинами, сейчас выражало крайнюю степень недовольства — глаза опухли, борода торчала в разные стороны, а на щеке красовался след от подушки в виде отпечатка металлической пластины.

— Клянусь молотом предков! — прогремел он, плюхаясь на табурет, который жалобно скрипнул под