Моя Академия 7 - Евгений Син
— Интересный результат, — говорю немного удивленный результатом.
— Это так, — соглашается со мной Пилюлькин.
Диагност подсвечивает то, что я сейчас делаю с глифами. Мне даже не нужно напрягаться, чтобы засветить и выделить каждый из них. Целитель с интересом наблюдает, как я играю с глифом восстановления.
— Ты теперь понимаешь, зачем он нужен? — задает вопрос целитель.
— Да, — говорю, — вы запускали его, когда нельзя было выяснить, какие из участков тела поражены больше. На взгляд это сделать сложно. Некоторые бойцы были полностью затянуты нитями. Конструкт же позволял обратиться к идеальному состоянию любого бойца. Тело помнит — а глиф только помогает ему двигаться в правильном направлении.
— Не совсем так, но очень-очень близко, — отвечает Пилюлькин. — В академическом целительстве это система глифов обращается к изначальным настройкам тела. И если вдруг организм когда-то имел наследственные поражения, то глиф их не вылечит. Они будут восприниматься изначальными настройками. Об этом нужно помнить.
— А в моем случае… — не успеваю договорить.
— В твоём случае, — смеётся Пилюлькин, — эта вязь не может обратиться к идеальному состоянию. Ты его ещё не достиг. Она может обращаться к возможному потенциалу. Твоему телу еще нужно дойти до этой точки. Ладно, Орлов, с этим мы еще разберемся. Я заметил, что ты пробежался по всем глифам, которые уже знаешь, — переключается целитель. — Попробуй создать любую серию глифов. Неважно сколько их будет: два, четыре, пять. Главное, серию. А я пока замерю динамику.
Слои магии внутри ритуального рисунка с десятками диагностических модулей приходят в движение.
— А куда направлять росчерк? — задаю очевидный вопрос.
— Давай в стену, — отвечает Пилюлькин и быстрым движением руки вырисовывает мишень на противоположной от меня стене. — Думаю, вопросов возникнуть не должно. Целься в яблочко.
— Хорошо, — соглашаюсь. Задача вполне понятна.
Буквально со скоростью пулемета создаю росчерк за росчерком. Примерно так же работал в городе при нападении — крайне быстро. Одновременно слежу за объемом магии и за пеленой — ничего нового не вижу. Всё точно так же, как и раньше, разве что глифы выходят более знакомыми.
— Достаточно… Начинай создавать щиты, — распоряжается Пилюлькин.
Сразу же после росчерка, на автомате, создаю два щита. Они получаются чуть ли не одновременно. Развожу их в разные стороны. Напрягаясь не особо сильнее, чем обычно — подобное уже делал. Третий щит создаю на рывке. Второй тут же пропадает.
Тут тоже никаких изменений: всё так же могу удерживать два щита и один росчерк. Третий щит, при желании, тоже получится, но с заметной задержкой и при сильной концентрации.
— Хорошо, — руководит процессом Пилюлькин. — Теперь любой следующий конструкт, который помнишь.
Создаю стазис. Он получается незначительно быстрее, чем раньше, но с предыдущими глифами соревноваться глупо. Они, во-первых, самые простые, а, во-вторых, их отработка давно перевалила за десятки часов. Стазис создаю спокойно и уверенно, словно работаю с ним давно.
— Сбрасывай, — слышу команду Пилюлькина. — Теперь любую другую вязь. Постарайся посложнее.
Хм. Пусть сферический щит. Он для меня вообще новый.
Тут приходится немного напрячься, но и этот щит вполне себе укладывается в понимание устойчивого формирования. Кажется, с ним я тоже неплохо подружился.
— Давай простой целительский глиф, с которым ты сюда пришел, — просит целитель.
Формирую сразу же, никаких проблем.
— Ну, вот и отлично, — выдыхает Пилюлькин. — Считай, что на зачёт себе уже заработал.
— Какой зачёт? — не понимаю, о чем идет речь.
— У вас же будет в конце года зачет, — поясняет целитель. — Стазис и восстановление ты сделал — считай, целительский минимум освоил. Диагност — это уже по желанию. Освоишь до конца года — поднимешь оценку.
— Вот этот? — восстанавливаю в памяти самый простой из тех диагностических глифов, которые мне показывали.
— Он тоже подойдёт, — кивает Пилюлькин, — но считай, что ты не просто получил зачёт, а заодно проверил свой прогресс. К слову, он на порядок выше ожидаемого по моему направлению. Рисуй следующий глиф. Тот, из-за которого ты пришел посреди ночи.
Выдыхаю и строю вязь. Она получается с неожиданной легкостью, без осознания. Кажется, будто пишу слово строчными буквами, но не осознаю, как писать эти строчные буквы. Просто осознаю слово целиком. Именно так строится глиф. Стадию старательного вычерчивания «букв» я пропускаю.
— Замечательно, — слышу в голосе Пилюлькина удовлетворение. — Какие есть сложности с выстраиванием? — уточняет.
— Нет, никаких, — удивляюсь, как всё легко выходит. Кручу глиф в разные стороны.
— Опасения, мандраж, беспокойство? — спрашивает целитель.
Прислушиваюсь к своим ощущениям.
— Нет, ничего подобного даже близко нет, — отвечаю вполне уверенно.
— Ну, что, студент, тогда поздравляю, — говорит Пилюлькин. — Проблемы с магией ты, кажется, решил. Пусть и не быстро.
— Константин Иванович, а сколько я уже нахожусь в диагносте? — снова цепляюсь за последнюю фразу целителя.
Глава 17
Рассказываю о возможностях
— Хорошо, что ты решил поинтересоваться, — неоднозначно хмыкает Пилюлькин. — Времени прошло всего-ничего, — в голосе сквозит сарказм. — Сутки, парень, сутки.
— Так у меня же занятие! — чуть ли не срываюсь с места, но понимаю, что смысла в этом немного — я даже не знаю, который час.
— Да, да, я смотрю, тебя это сильно беспокоит. И раньше беспокоило так же сильно, — улыбается Пилюлькин. — Генрих Олегович донёс информацию преподавателям, так что тебя просто погоняют по теории. Надо будет почитать последние темы и подтянуть. А практику, считай, ты мне уже сдал, — пожимает плечами. — Наша задача какая?
Смотрю на целителя и жду объяснений. В голове сразу мелькает мысль об Ариадне. Что если директор отменит своё разрешение, и меня не отпустят в город? Не думаю, что систематические пропуски занятий поощряются Академией. С другой стороны — мы уже договорились. Да и занятия мне даются легко — ни одного проваленного зачета.
— Наша задача
