Будущее - SWFan
В итоге война закончится взаимным уничтожением. Все миры обратятся в пепел, удобрение для мира цветов, из которого, со временем, начнёт приподниматься росток нового великого древа.
Стандартная история. Мирабель забраковала этот мир и попытки Михаила спасти его потому, что простой человек был не в состоянии обрести Божественную силу. Он мог стать могущественным титаном, способным испепелять моря и замораживать горы, но не более того. А значит победить Великий Хлад и Вечное Пламя не получится. Вести с ними переговоры тоже бессмысленно — они были лишь относительно разумными созданиями, напоминая силы природы, которые тяготели к взаимному уничтожению.
Ничего не поделаешь. У Михаила было некоторое желание поработать создателем героев в мире с подобием Скандинавской мифологии, но этот был неподходящим. Самое странное было в том, что он искал мир, в котором находится тело Морфия. Может, он был недостаточно конкретным, когда расписывал теги? Михаил задумался, покачал головой, снова открыл меню поиска, вбил новые, улучшенные теги, используя советы Мирабель, и между делом обратил внимание на Карабан.
Вот уже несколько недель прошло с тех пор, как величайшие Громогласные рыцари человечества отправились на земли великанов, чтобы сразить императора Эльмаров. Операция Звездопад приближалась к своему завершению.
Чем же она закончится?
Провалом, как в первоначальной временной линии?
Или успехом?
Михаил направил камеру в королевский дворец Эльмаров и увидел, что ответ на этот вопрос он и весь мир получат в ближайшие пару минут.
Глава 51
Неожиданный финал
— Вы сами завели себя и свой род в могилу.
— Да, твою.
Похоже, они на этапе последнего разговора между героем и злодеем, подумал Михаил, опуская камеру и наблюдая за отрядом рыцарей и тираном с заострёнными ушами.
Мальвериус, император эльмаров, казался бесконечно величественным, стоя под обширными сводами тронного зала напротив горстки людей, которые могли бы уместиться у него на ладони.
Тем не менее рыцари смотрели на великана без толики страха, даже Генри, облачённый в новейший механический доспех.
— Забавно и нелепо наблюдать подобную наглость от столь незначительных созданий, — заявил император. — Вы того мнения, что совершили подвиг, если смогли добраться сюда и узреть Нас собственными глазами? Знайте же, что Мы позволили вам это сделать. Нам было интересно узнать, на что способны люди из другого мира — вы зовете его Карабан, верно?
— Откуда тебе это известно? — вздрогнул другой Громогласный рыцарь, и даже Генри переменился в лице.
— Изначально вас было больше, не так ли? Сперва пленник храбрился, как вы сейчас, но уже вскоре кричал и умолял, чтобы Мы его слушали. Мы знаем про вас всё — про ваш мир, ваши цели, ваши доспехи.
Вы надеялись избавить себя от нашей власти, не так ли? Вы совершили обратное. Вскоре все вы станете нашими рабами. Такова судьба каждого представителя вашего рода, в этом мире и в другом, от которой вам не убежать.
— Я так не думаю, — ответил ему Генри. — Нам просто нужно тебя убить.
Остальным Громогласным рыцарям потребовалось немного больше времени, но и они выступили вперёд и приготовились сражаться.
Мальвериус ничего не ответил. Он не видел смысла вести длинные разговоры с созданиями, которые были настолько ниже него самого.
Люди тоже сосредоточились на битве. Она представляла не просто очередную схватку между человеком и эльмаром, но столкновение цивилизаций, в которой решится судьба всего мира.
Даже Генри, которого прежде никогда не заботили такие вещи, теперь воспринимал происходящее предельно серьёзно. Когда его только отправили на земли великанов, он надеялся найти укромное место, спрятаться и придумать способ вернуться на Карабан. Однако попытки сбежать от великанов изменили его планы. В поисках утраченного доспеха, который должен был повысить его шансы на выживание, он своими глазами увидел многочисленных людей, страдающих под гнётом людоедов. С некоторыми из них, мамой и дочкой, он даже сдружился — чтобы затем своими глазами увидеть смерть родителя в зубах огромного бледного чудовища.
После этого Генри, эгоистичный Генри, которого уже много лет заботила только собственная выгода, облачился в доспех и бросил вызов дюжине великанов. Он мог убежать, но вместо этого разорвал их в клочья, защищая ребёнка, чтобы затем, стоя посреди кровавой лужи, в которой белели дроблёные кости, твёрдо решить добраться до императора эльмаров.
И вот он здесь. В тронном зале. Стоит перед монстром, ответственным за страдания миллионов детей и родителей. Великан смотрит на него с пренебрежением, а Генри сжимает кулаки и чувствует Трепет, нарастающий внутри своего доспеха.
Время замирает, а затем разлетается в клочья, когда ЛЮДИ бросаются в битву. Каждый клочок представляет образ: рыцаря в синем доспехе, который выдержал первый удар великана, но при этом на пару сантиметров углубился в мраморный пол; легендарного воина, который взмыл до потолка и обрушился на Мальвериуса и был отброшен в крепкую стену, как назойливая муха; Генри, на голову которого опустилась нога великана и который, к величайшему удивлению людоеда, скрипя зубами смог удержать её над собой.
Сотни картин.
Сотни секунд, каждая из которых могла оказаться решающей для судьбы двух цивилизаций.
И последний, решающий момент.
Остальные рыцари мертвы. Их доспехи напоминают железные развалины, из которых разливаются кровавые ручейки. Генри стоит на коленях перед титаном. Презрительная улыбка исчезла с лица Мальвериуса. Его нос разбит в кровавое месиво, а глаза сверкают звериной яростью:
— Вы… жалкие ничтожества! Вы будете страдать! Вся ваша раса будет страдать! Мы велим перебить вас всех до единого! — хрипит он своим могучим голосом, от которого содрогаются мраморные стены. Он взбешён, унижен, и всё же он стоит на ногах и может сражаться. Генри — нет. Почти все его кости сломаны, боль притупила сознание. Он может смотреть на Мальвериуса, но больше ничего, и даже образы, мелькающие у него в голове, больше не в состоянии собраться в цельные мысли.
В себя он приходит только тогда, когда людоед поднимает его над землёй. Мальвериус смотрит на него как ребёнок на игрушку, об которую ударился и теперь хочет сломать, затем как дикий, голодный зверь на свою дичь. Его окровавленные губы открываются, и белые зубы сверкают в сиянии бесконечных люстр. Страх смерти, последнее и самое сильное человеческое чувство, заставляет Генри прийти в себя. Но уже слишком поздно. Его доспех сломан, механизмы не работают. Он не может собрать внутри себя ни
