Великий Кузнец - Анри Олл

- Борис Каменев, - представился он.

Голос глубокий, чуть хрипловатый, главный в этой компании. Он окинул меня оценивающим взглядом, явно прикидывая: помеха или польза.

- Слушаешься быстро, не лезешь куда не надо - проблем не будет.

Я кивнул, стараясь не отводить глаз. Прочитал где-то в прошлой жизни: отведёшь взгляд перед опасным человеком - он запомнит тебя как слабого.

Второй был полной противоположностью Борису. Коротышка - едва выше меня, хотя явно взрослый. Широкоплечий, коренастый, с руками толщиной в мою ногу, рыжая борода заплетена в две косички, глаза светло-голубые, насмешливые. Кольчуга на нём выглядела как вторая кожа - привычная, удобная. На спине виднелся круглый щит с вмятиной посередине, у пояса висел боевой топор.

- Игнат Рыжебород, - ухмыльнулся он. - И да, я знаю про сапожника в вашей деревне, теска, но нас не спутаешь. - Голос неожиданно высокий для такого крепыша. - Танк команды, как говорится: получаю удары, пока эти трое делают свою работу.

Третьим был лучник. Худой, почти тощий мужчина лет двадцати пяти с длинными выгоревшими волосами, собранными в хвост. Скулы острые, глаза зелёные, постоянно блуждающие. Смотрел на меня, но одновременно видел всё вокруг. Одет легко: кожаная куртка, усиленная металлическими пластинами на плечах и груди, но без лишнего веса. Длинный охотничий лук лежал рядом на земле, стрелы в колчане торчали через плечо. На шее красовался бронзовый жетон.

- Лев Зоркий, - сказал он, едва кивнув, голос был тихий, почти незаметный. - Стреляю далеко.

И последняя - женщина. Я услышал, как отец за моей спиной слегка втянул воздух. Женщины-авантюристки были редкостью чуть ли не большей, чем женщины-кузнецы. Она сидела на бревне, затачивая кинжал: движения точные, привычные, почти медитативные. Лет двадцати восьми, может тридцати, тёмные волосы коротко острижены, почти под мальчишку, лицо угловатое, с тонким носом и полными губами. Одета в кожаную броню, плотно облегающую тело, явно сшитую на заказ. На бёдрах виднелось пара кинжалов, на спине ещё несколько метательных. Бронзовый жетон болтался на тонкой цепочке.

- Катерина Быстрая, - она даже не подняла глаз от заточки. - Разведка и ближний бой. Если что-то пошло не так, то это, скорее всего, я не заметила вовремя. - Усмехнулась. - Так что стараюсь не подводить.

Василий похлопал меня по плечу:

- Борис - железный ранг, третий. Это серьёзный уровень для таких дел. Остальные - бронза, второй. Для дороги из Зорена в Аргонис это более чем достаточно. - Он оглядел всех. - Максимум что встретим - это гоблинсов каких-нибудь отчаянных, или вепря свирепого. Ну, или шайку голодранцев-разбойников, но стоит им увидеть железный жетон Бориса, то и они вспомнят про дела поважнее.

Борис хмыкнул:

- Обычно так и бывает, но оружие всё равно держим наготове: дураков хватает везде.

Я огляделся на них снова, уже более осознанно. Это были профессионалы. Не герои из легенд, не мифрильные воины, что, говорят, могут город в одиночку защитить. Но рабочие лошадки наёмнического дела - опытные, спокойные, знающие свою цену, силу и слабости. Маги для такого каравана действительно были бы перебором: слишком дорого. Василий вроде бы торговал табуретками и тканями с солью, а не драгоценными камнями.

- Твоя работа, - продолжил Василий, глядя на меня, - помогать с лагерем: разжечь костёр, воду принести, за лошадьми приглядеть, снаряжение почистить, помочь с готовкой. Понял? – повторил мне вчерашнее торговец.

- Понял, господин Василий.

- И главное, - вмешался Борис, поднимая указательный палец, - если я говорю "стой" - ты стоишь. Говорю "беги" - бежишь. Говорю "ложись" - падаешь лицом в грязь и не высовываешься, пока не разрешу. Ясно?

- Ясно.

- Умный мальчишка, - одобрил Игнат, хлопнув себя по колену. - Мне такие нравятся.

Катерина наконец подняла глаза от кинжала. Взгляд оценивающий и холодноватый.

- Двенадцать? - спросила она.

- Да.

- В столицу один едешь?

- К знакомому отца, кузнецу.

Она кивнула, вернулась к заточке. Но я поймал краем глаза едва заметную усмешку. Одобрительную? Насмешливую? Не понял.

Василий зашагал к повозкам, проверяя упряжь. Борис вернулся к костру. Отец подошёл ближе, положил руку мне на плечо, чувствовалась тяжесть и серьёзность момента.

- Это твой путь, Яр. Держись там. И пиши, если сможешь.

Мать обняла меня. Долго не отпускала. Когда отстранилась, глаза были красные.

- Будь... будь осторожен, сынок.

Я кивнул, не доверяя голосу.

- Береги себя, - прошептала она. - Слышишь? Береги себя, сынок.

- Буду, мам. Обещаю.

Отец протянул руку. Я пожал её. Рукопожатие взрослого мужчины.

- Помни, кто ты, Яр. - Голос глухой. - И возвращайся, навестить своих стариков.

- Вернусь.

Ещё один взгляд. Ещё одно объятие. Потом я залез в повозку, и караван тронулся.

А потом Василий крикнул:

- Все по местам! Выезжаем!

И началась дорога.

…

5. Глыбоград

…

Зорень осталась позади.

Я сидел на ящике в последней повозке, наблюдая, как родная деревня растворяется в утреннем тумане. С одной стороны дороги тянулся густой лес - сосны, ели, местами берёзы, чьи стволы белели в полумраке. С другой - бескрайние пшеничные поля: колосья уже налились: тяжёлые, золотистые, они качались на ветру.

Василий ехал в первой повозке вместе с Борисом. Игнат и Катерина - во второй и третьей. Лев пока шёл пешком сбоку, постоянно оглядываясь, лук держал в руках.

Через час пути глава каравана осадил лошадь и подъехал ко мне.

- Слушай внимательно, парень. - Он говорил деловито, без лишних слов. - В Аргонисе я обычно останавливаюсь у трактира «Золотой Якорь» в торговом квартале. Там и буду торговать: у меня есть постоянное место на площади. Месяц я там пробуду. - Посмотрел на меня. - У тебя месяц, чтобы устроиться: разыскать этого кузнеца, договориться, отыскать жильё. Если не получится... - он пожал плечами, - в конце месяца забираю тебя домой. Бесплатно. Это часть уговора с твоим отцом. Понял?

- Понял.

- Хорошо. Если проблемы - сразу ко мне. Не геройствуй, не пытайся решить всё сам. В столице полно тех, кто охотно обведёт вокруг пальца деревенского паренька. - Усмехнулся без особой радости. - Доверяй, но проверяй. А лучше - вообще не доверяй.

Я кивнул, запоминая каждое слово.

…

Путь был спокойным. Лошади мерно цокали копытами. Иногда Лев останавливался,