Ненормальный практик 11 - Отшельник Извращённый
Каэдэ промычала что-то на, сцуко, нечеловечьем и только сейчас увидела за жаровней Сяо Мин-Гуя. ОН ТОЖЕ ЗДЕСЬ⁈
Ещё и в фартуке.
При чём женском, в мелкий красно-белый цветочек, с двумя маленькими завязками сзади, и сидел на пожилом архимагистре секты Восьми Лезвий нелепо, слишком тесноват в плечах. Сам Сяо держал деревянную ложку, а другой — крышку кастрюли, выпуская пар, весь сосредоточенный, будто ему вообще не было дела до того, что происходит! Очнись, дедуля! К тебе пришли на разборки отряд Ночных Орхидей с Лордессой, мать её, во главе! Бойся! Но Сяо на их приход даже не обернулся, просто мешал супец. Когда закончил, обтёр ложку и только тогда, повернув голову, по-китайски поклонился и снова повернулся к котелку.
У Каэдэ дёрнулся глаз.
Александр вновь произнёс:
— Ну? Я кого спрашиваю? Или ты пришла ко мне домой меня же и игнорить? Может я что-то не понимаю в современных отношениях… — и вздохнул, а затем будто смекнул и хлопнул себя по коленке, — о, хочешь, можешь присесть ко мне сюда и отсюда игнорить? Только для начала все свои игрушки выложи на стол, — и ухмыльнулся, положив палочками сюрикен рядом с миской риса.
— Господин Северов, а Вы — грубиян, — произнесла сурово Каэдэ. И пусть голос получился как надо, но знала! Ощущала, что она в полном боевом облачении, вся наряженная, заряженная, а он просто в трусах. При чём хозяин ситуации — он, не она!
Александр медленно отпил чай, устало вздохнул.
— Значит на «вы», да? Что ж. Госпожа Каэдэ, но вы сейчас серьёзно? Я даже не знаю, что на это ответить. Вы ворвались в мой дом, метнули в меня железку, теперь обвиняете в грубости. — он покачал головой, — Ладно, пусть это будет ваша маленькая расплата за проведённую со мной ночь, понимаю, — и ухмыльнулся, давая понять остальным, что всё же было что-то эдакое между ними, раз у Каэдэ до сих пор пригорало, — но хочу прояснить один ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКИЙ момент, так как меня терзает смутное чувство, что мы с вами не до конца поняли друг друга. Я вам ясно сказал: сутки, тихо уезжаете из Пекина. Или у вас в клане слово «уезжаете» означает «прихожу к нему в дом утром и швыряю сюрикены»? Просвети меня, прекрасная моя, а то я, похоже, малость отстал от современной восточной дипломатии.
Каэдэ закипала, не от его слов — те вполне логичны, а от его спокойствия. Ночью он приходил её вывести и ему это удалось. Теперь пришла она, но он, подлец, даже ни на граммульку не возмущён, поясняет ей как какой-то бестолковой девице!
— Этой ночью похитили мою ученицу, Шизуку, — ответила Каэдэ, при чём мягче задуманного. — Вы, Северов, вчера пришли ко мне в дом с угрозами и хоть и отпустили под слово, однако сегодня утром Шизука исчезла…
— Сочувствую, — спокойно ответил Александр. — Прям от души, правда. Ситуация неприятная, понимаю. Только я вам ничего не должен и без понятия где ваша ненаглядная ученица. Однако, меня больше беспокоит иное, мы обговорили условие, что вы не попадаетесь мне на глаза, а вы что? У меня дома. Ещё и с ученицами в боевом снаряжении. Это нарушение условия, госпожа Каэдэ, и я могу вас всех тут «уложить». — он вновь отпил чай, дав всем осмыслить его слова.
Каэдэ чувствовала — он не врёт, похищение Шизуки и для него новость, более того, он, похоже, действительно даже сочувствует. И Накамура Каэдэ впервые склонила голову… Не низко, но даже так для неё это было непросто:
— Господин Северов, я ошиблась в выводах, предполагала, что Вы можете вести очередную свою игру. На основе этого вывода и пришла. Сюрикен — результат той же ошибки. Я сожалею.
Александр смотрел на неё без эмоций.
— Сожалеете… вот как.
— Сожалею.
— Ну, допустим, я вас прощаю, — хмыкнул он, — теперь можете уходить. Всего хорошего.
Каэдэ выпрямилась, посмотрела ему в глаза.
— Шизуку могла взять Китайская Тайная Канцелярия, в один из их допросных домов. Их десятки по Пекину. Я не знаю в который. Вы наверняка сейчас чувствуете где она из-за метки. Скажите, где её держат.
Александр поставил пиалу.
— С чего бы это, прекрасная моя? — и Сяо тут же долил ему горячего чая, после чего вернулся к готовке. Юный Северов же пригубил, кивнул, дескать хорош, и продолжил, — Ладно, давайте я объясню вам кое-что. Ваша группа, ненаглядная моя, последние двенадцать дней висели на моём Сяо. С трёх точек. Через приветствия. Всё это вы называете тихим наблюдением. Я же подобное называю — «сделали этот переулок видимым отовсюду». Что и доказано: сегодня одну из ваших девиц взяли.
Каэдэ молчала, тот же продолжал:
— И теперь Канцелярия в ближайшие дни начнёт прочёсывать весь район. Сперва соседние улицы. Потом дом за домом. А после, среди прочих, дом Сяо. И всё это по вашей вине, — он сделал ещё глоток чая, — и сегодня, чтобы окончательно «облегчить» мне жизнь, вы припёрлись сюда сами. В семь часов утра. По переулку прошли четыре «богомолки», свернули в самый дальний дом, к одинокому старичку Сяо Мин-Гую. Вопросы у соседей будут? Однозначно. Они, разумеется, вас видели. Особенно госпожа Шу, которая к Сяо неравнодушна, представьте что она там уже себе навоображала? Уверен, остальные тоже в недоумении. Не удивлюсь, если к обеду весь переулок будет знать, что у Сяо Мин-Гуя с утра бывают женщины. Сразу четверо, гулять так гулять, да, Сяо?
— Ваше умозаключение абсолютно логично, господин, — кивнул старик.
Каэдэ опустила глаза. Остальные куноити также.
— И при таких прекрасных вводных, — продолжил Александр прежним тоном, — вы хотите, чтобы я ещё и предоставил для вас информацию о местонахождении вашей пропавшей ученицы. Так ответьте теперь, прекрасная моя, где у вас та самая вещь, о которой вы вчера в моём присутствии так красиво высказались? Как там это слово было. Хадзи? Да, точно. Где она, ваша хадзи, сейчас, у вас в кармане? А то не вижу.
Каэдэ смутилась. Он был прав… прав в каждом чёртовом слове…
Юный Северов же произнёс:
— Давай отвечу вместо тебя, прекрасная моя, — он вдруг улыбнулся, — Хадзи у вас закончилась там же, где кончается у любой матери, когда её ребёнок попадает в беду. Это нормально. Даже трогательно.
