Вперед в прошлое 15 (СИ) - Ратманов Денис

Угораздило же! И ведь не отпускает. Когда чем-то занят, мысли о Вере отходят на задний план, но стоит остаться наедине с собой, фантазией завладевает ее желанный образ.

Я-взрослый знал, что все проходит, в том числе любовь к женщине. У меня нынешнего все впервые, я понимал, но не принимал этого. И не мог отпустить.

Однако, когда поднялся на свой пятый этаж и открыл дверь, на меня налетели взбудораженные Боря и Наташка.

— Пашка, бабушка звонила! — воскликнул брат.

— Миху-имбецила поймали! — радостно затараторила сестра.

— Кто? — опешил я, ставя рюкзак на пол.

— Милиция, — продолжила Наташка, ее переполняло желание рассказать первой, но она нашла в себе силы предложить: — Позвони бабушке или дядьЛёше! Вдруг нам всего не рассказали.

Не разуваясь, я шагнул к телефону, набрал сперва Каналью; слушая протяжные гудки, ядовито улыбнулся.

— Ты уже знаешь? — выпалил Каналья.

— Да…

— Повезло сучонышу, что это не мои люди. Так хочется ему глаз на жопу натянуть! И чего отбросам всегда так везет⁈

Вопрос был риторическим.

— Ну, хорошо, хоть вообще нашли. А подробности знаешь?

— Ирка рвет и мечет, жаждет встречи. Как, впрочем, и я. Как клиент на «Крайслере», с которым мы поладили. К «американцу» подошел бензонасос от «жигулей», прикинь? Ладно, ближе к делу. Знаешь, как поймали? Случайно. Оказалось, «двойка» эта его — краденая. То ли сам разобрал и собрал, поменял номера, а VIN-номер не перебил, дебил. То ли купил кузов краденой тачки.

— Я склоняюсь к первому варианту.

Каналья продолжил:

— Короче, этот шнырь ехал огородами, а тут гаишники! Он от них бежать, они — за ним. Догнали, а он бухой и еще и быкует. Его — в отделение, машину на штрафстоянку. Там-то все и всплыло. И все краденое было в машине, что Ирина заявила, кроме видика и золота, его уже где-то скинул по дешевке. Так самое смешное, он и еще кого-то бомбанул, помимо нее!

— Ну герой, — усмехнулся я и предположил: — Золото и видик сами менты могли забрать. Если нет, то вернуть будет, если все-таки руку приложили — бесполезно.

— Ну а мои люди сказали, что его много кто ищет в области. Он эдакий гастролер. Поживет в одном месте, нагадит, кинет кого-то, потом в другом поживет и поедет дальше. Чую, на него не одно заявление.

— Логично, что где-то его остановят. Странно, что он без судимости до сих пор.

— С судимостью! — самодовольно сказал Каналья. — Кража по малолетке. Так что поедет на север на пару лет, если Ирина не сдаст назад. А то знаю я этих женщин: сначала злятся, а потом, стоит ему извиниться, заберет заявление, простит.

— Не простит, — уверил его я.

Без внушения простила бы, а так — очень и очень вряд ли.

— Дай бог, если так. Кстати, это не все хорошие новости. Готовь тыщу баксов, нас будут электрифицировать!

— Ого! Как тебе это удалось? — спросил я.

— И не только нас, тебя тоже подключат через месяц. Можешь праздновать. Выкатится это в две тысячи долларов, часть пойдет на взятку. — Помолчав немного, он добавил: — Иначе вообще никак, ждать десятилетиями, такое вот скотское время. Про мастерскую вообще молчу. И до следующего тысячелетия ничего не сделают.

— Всего-то шесть лет осталось.

Вспомнилось, как я, лишь научившись считать, загибал пальцы, пытаясь вычислить, сколько мне будет, когда случится новое тысячелетие. Как сейчас помню свое удивление: «Двадцать один год! Это ж совсем взрослый дядька!» Таким далеким казалось это время, таким нереальным, а в итоге раз — и вот ты уже взрослый. Раз ­— и старость стучится в дверь.

— Эльза Марковна аж праздник устроила, — все не мог успокоиться Каналья. — Пригласила меня и самогону выпила с соседкой. Ты позвони ей, она прямо празднует.

Наташка, гревшая уши рядом, потерла руки и пропела:

— По рогам его, да промеж его! У-у-у, козлина!

И она, и Боря не то чтобы не любили — презирали Миху, а потом это существо обидело тетушку, какую-никакую, а свою! Если своих обижают, в стороне остаться никак нельзя.

Я принялся крутить телефонный диск.

— Ты кому? — спросил Боря.

— Бабушке, — улыбнулся я. — Ее версию интересно послушать, да и, наверно, ей хочется поделиться радостью.

Наташка и Боря подошли вплотную, развесили уши.

О-о, давно не слышал бабушку такой счастливой! Она рассказала все то же самое, что я слышал от Канальи, добавила про Ирину. Тетушка рвет и мечет и не отступится. В понедельник ее вызывают в ментовку, чтобы забрала все то, что он не распродал. Она планировала мотивировать их на поиск золота и видика — это самое дорогое, что не обнаружили при нем, но бабушка, как и я, полагала, что без толку, они же все и забрали. А если нет, есть шанс вернуть по горячим следам, все-таки краденое изымают у покупателей и возвращают владельцам.

В конце нашего разговора бабушка рассказала, что белая свинья тоже опоросилась двенадцатью поросятами. Ну и куда же без бизнеса? Начался сезон клубники, и к деду в Москву уехала уже пятая партия — он не успевает ее продавать! Еще неделька — и начнется черешня, и понеслась душа в рай!

Но, несмотря на это, дед не отказался от продажи вина. Мало того, один крутой ресторан заказал у него партию выдержанного вина нашего завода.

Я порадовался за них и подумал, что как же здорово, когда все налажено, а моего участия не требуется. Еще бы пустили поезд, который идет, минуя Украину, вообще здорово было бы. Но рейс пустят только в середине июня.

Я еще раз задумался об оптовых поставках фруктов в Москву, но мысли разбились о жестокую реальность: нужны связи в ГАИ, причем не на уровне капитанов, и вооруженные люди в сопровождении на обратном пути. К тому же они нужны, чтобы в Москве местные перекупы не наезжали.

С некоторой ностальгией вспомнилось, как все начиналось. Как мы с бабушкой в Москве тащили на себе огромные сумки, а потом тряслись, чтобы нас не ограбили.

Поговорив с ней, я сделал контрольный звонок Завирюхину, он пообещал манипулятор завтра к двенадцати. Ну вот и отлично.

— Пашка, — позвала из кухни Наташа. — Будешь голубцы? Ты с тренировки, наверное, голодный.

— Съел бы слона, — отозвался я из ванной.

В кои-то веки я застал горячую воду, потому пересилил голод и освежился.

Наташка уже положила голубцы мне на тарелку, нарезала хлеб, выставила сметану и смотрела с надеждой. Я сразу понял, что ей что-то нужно, но молчал, ждал, когда она сама скажет.

— Па-аш, — протянула она, когда я почти доел.

— Чего?

— Давай я завтра прикинусь больной? Ну что я им скажу, а? — пролепетала она, потупилась. — Я даже мяса купила за свой счет на шашлыки, но… не могу, и все!

— Почему? — спросил я, меня интересовали Наташкины мотивы.

— Они расстроятся, — призналась она, — особенно Егор, а мне не нравится делать больно тем, кто меня не обижал.

— А тем, кто обижал? — осторожно поинтересовался я.

Она вздохнула и развела руками.

— Эти сами виноваты.

Некоторое время мы сидели молча. Тишину нарушила Натка:

— А что, если они прям смертельно обидятся? — прошептала она.

— Не бойся, с кулаками не кинутся. Пойдем туда вместе, и я подстрахую. Придумала, что скажешь?

— Что уезжаю, что буду скучать и мне жаль, вот вам шашлык, не плачьте. Блин! И флиртовать ни с кем теперь нельзя?

— С теми, кто нравится — можно, — сказал я.

— Но я не хочу парня и замуж!

— Тогда нельзя. Видишь, к чему это приводит, а ты — девушка яркая, харизматичная, к тебе быстро привязываются.

— Да уж. Например, толстяк, — вздохнула она. — Надеюсь, уже забыл обо мне.

— Толстяк теперь чемпион и будущая звезда бокса, — с уверенностью сказал я, если мой подарок — это физическая сила, плюс скорость и ловкость, то у него все шансы прославить Россию.

— Пф, он же жирдяй! — воскликнула Наташка.

— Уже нет. Уже юный атлет, приедет летом, посмотришь.

— Пф, вот еще не хватало! Меня летом тут не будет.

— Поступишь, приедешь отдохнуть, в Москве летом пыль сосать — не лучшее решение. В общем, не бойся.