Реквием забвения - Михаил Злобин
— Да-да, не смею задерживать, веил’ди. Ужасно приятно было с вами побеседовать, — приторно улыбнулась дама в ультрамариновом, после чего отправилась на поиски жертвы попроще.
— Вот же стерва неугомонная, — хмыкнула себе под нос Сиенна, и двинулась дальше вдоль мраморных анфилад великолепного зала.
Виновника сегодняшнего торжества она обнаружила ровно там, где ему и надлежало быть. Веил’ди Ама-Кайррен восседал на специальном возвышении и любезно общался с гостями, которые к нему подходили.
Невзирая на свой выдающийся возраст, юбиляр выглядел очень достойно. Длинные белоснежные волосы волнами спадали на его плечи, а лицо, испещрённое небольшими морщинами, всё ещё хранило суровую мужскую красоту и твёрдость черт.
Когда Сиенна приблизилась к возвышению, слева от неё кто-то сдавленно вскрикнул. Алавийка повернула голову и узрела, как стройный темноликий в парадном мантионе литарнийской гвардии тащит за волосы какого-то раба. Гости перед ними неспешно расступались. Никому не хотелось касаться нечистых двуногих созданий, рождённых только для того, чтобы прислуживать.
Однако брезгливость истинных граждан ничуть не мешала их любопытству. Предвкушая небольшое развлечение, они собирались вокруг и с интересом следили за развитием событий.
— Веил’ди, прости меня, что прерываю твой прекрасный праздник, — почтительно поклонился алавиец в мантионе. — Но этот двуногий скот посмел коснуться одного из твоих гостей!
Гвардеец толкнул раба вперёд, и тот упал ниц перед хозяином, уткнувшись лицом в пол.
— Ах, не стоит извиняться, — расплылся в добродушной улыбке Ама-Кайррен. — Я займусь им сам.
Глава клана Ама поднялся, и светские беседы тотчас же смолкли. Повисла тишина, в которой было слышно, как клацают зубы дрожащего раба.
— Ты ешь мой хлеб, спишь под моей крышей, и дышишь воздухом моих владений, — голос веил’ди Кайррена звучал спокойно, почти отечески, но каждый слог ранил перепонки как отточенное лезвие. — Взамен я прошу так мало: лишь немного усердия и соблюдения простейших правил. Но, видимо, даже это оказалось непосильной ношей для твоего скудного разума.
Юбиляр поднял руку, и с его пальцев сорвалось полупрозрачное заклинание, которое подобно хлысту щёлкнуло раба поперёк спины. Бедолага от боли не нашёл в себе сил даже на крик. Он просто протяжно замычал, выгибаясь всем телом. Плетение рассекло ему кожу до самых костей, но Ама-Кайррен этим не ограничился. Он сотворил новый конструкт, который угодил точно в зияющую алым мясом рану. И на сей раз чары с лёгкостью перебили рабу позвоночник.
Несчастный неуклюже растянулся на полу, ещё не понимая, что происходит с его телом. Он пытался подняться на руках, но постоянно скользил и падал на собственной крови, обильно льющейся на белоснежный мрамор.
Его барахтанья изрядно повеселили гостей. Поднялся одобрительный гул из дюжин голосов, в который вплелись злорадные смешки и отдельные комментарии:
— Веил’ди Ама как всегда снисходителен и отходчив, — хмыкнул кто-то.
— Действительно. Я бы обошёлся с этим грязнорожденным не так милосердно, — вторили ему.
— У господина Кайррена огромное доброе сердце…
— … излишне мягок с двуногим скотом…
Виновник торжества с бесстрастным видом наблюдал за мучениями человека, и лишь когда лихорадочные движения грязнорожденного начали замедляться, он дал короткий приказ:
— Унесите это и замените.
Почти мгновенно в зале появилась троица рабов. Двое уволокли изувеченного бедолагу, а третий принялся отмывать полированные плиты от крови.
Гости же потеряли всякий интерес к произошедшему и вернулись к своим размеренным беседам. Сиенна даже про себя удивилась. Когда это общество Блейвенде успело стать настолько жестоким? Ужель военные неудачи последних лет так обозлили истинных граждан? Или они всегда были такими, просто глава клана Дем предпочитала не обращать на это внимания?
— О, мои глаза врут, или я вижу перед собой несравненную Сиенну? — выдернул алавийку из размышлений мужской голос.
Она подняла взгляд и увидела, что юбиляр смотрит прямо на неё.
— Долгих лет жизни тебе, сиятельный веил’ди Ама-Кайррен. Твой взор не утратил остроты, — сдержанно поклонилась темноликая.
— Рад, что ты нашла время вырваться из круговорота обрушившихся на тебя забот, Сиенна, — без намёка на насмешку произнёс виновник торжества. — Признаюсь, я ждал нашей встречи. Твоё письмо с поздравлениями заинтриговало меня. Кажется, ты в нём сообщала о некоей диковинке, что украсит сегодняшний вечер?
— Да, веил’ди, именно такие строки были в моём послании, — нехотя признала алавийка. — Но, боюсь, что я погорячилась. Один мой раб умеет создавать затейливые мелодии. Но, к сожалению, его необычный инструмент слишком тих. Оттого эти скромные переливы вряд ли сумеют потягаться с мощью виол и труб ваших праздничных оркестров.
Пока Сиенна это говорила, взгляд её невольно вильнул в сторону оставшегося кровавого пятна, которое старательно вымывал раб. Ей вдруг остро перехотелось представлять Риза в высшем свете. Отчего-то загадочный бродяга с выжженной душой и тихой музыкой, вызывал к себе сильную эмоциональную привязанность. Он был особенным во всём — начиная от внешности и заканчивая таинственным прошлым. Человека, подобного ему, не сыскать во всём Блейвенде. И эта его неповторимость делала молчаливого полукровку ещё более ценным для Сиенны. Потому мысль, что он тоже может стать лишь очередным багряным подтёком на полу чужой резиденции, вызвала у неё отвращение. Она не могла допустить, чтобы Риза вот так же располосовали под весёлый смех и одобрительные возгласы.
Однако виновник торжества решил настоять…
— Необычный инструмент, говоришь? — заинтересовался Ама-Кайррен. — Ты же знаешь, Сиенна, что музыка моя слабость. Не откажи в удовольствии услышать эту диковинку.
Пытаясь скрыть вздох вынужденного смирения, гостья с едва заметным промедлением кивнула:
— Ну разумеется, почтенный веил’ди, как тебе будет угодно, — опустила алавийка подбородок. — Когда возжелаешь, вели привести Риза, раба клана Дем.
— Пожалуй, я не стану откладывать, а пойду на поводу у своего любопытства, — сверкнул широкой улыбкой юбиляр. — Мне не терпится открыть для себя нечто новое.
Ама-Кайррен взмахнул ладонью и один из прислужников бегом сорвался прочь. Вернулся он довольно скоро в сопровождении знакомой фигуры, облачённой в чёрную столлу и с замысловатой коробочкой калимбы на плече. По залу сразу же прокатилась волна презрительных шепотков:
— Как своеобразно…
— У клана Дем, кажется, собственный взгляд на эстетику…
— Это весьма… смело.
— Интересно, какая причина вообще заставляет давать приют подобным созданиям…
Полукровку подвели к возвышению, на котором восседал глава дома Ама, и там Риз безропотно опустился на колени, являя покорность, и уткнулся
