Хейтер из рода Стужевых, том 5 - Зигмунд Крафт
Он сделал паузу, давая мне осмыслить. Понимать бы ещё, что. Ждёт, что я начну восторгаться, что на меня внимание обратили? Не на того напал.
— Хотел поздравить с победой. И… высказать профессиональное восхищение. Контроль, который ты продемонстрировал над пламенем… Он далёк от академических канонов, но оттого лишь интереснее. Особенно учитывая спектр и прозрачность. Ты ведь сдерживал его, не использовал на полную, верно? Да и себя в целом сдерживал.
Я слегка наклонил голову, скрывая настороженность. Похвала от незнакомого преподавателя после дуэли — нестандартная ситуация. Ещё и понял то, что я скрывал.
— Благодарю, Павел Сергеевич.
— Значит, не отрицаешь, — он позволил себе лёгкую, едва уловимую усмешку, которая не дотягивала до улыбки. — Я хотел бы предложить тебе кое-что, надеюсь, интересное. Пройти углублённое исследование дара. Сегодня вечером, в моей лаборатории на кафедре.
Вопрос родился мгновенно, рефлекторно:
— С какой стати? Зачем вам это?
Гарев скрестил руки за спиной. Его поза оставалась открытой, но в ней читалась уверенность человека, который держит все козыри. Но хоть взгляд не такой пронзительный, как до этого.
— Потому что это будет полезно в первую очередь тебе, Алексей. Ты — маг огня в роду, исторически связанном со стужей. Скажи честно, у твоих домочадцев есть отработанные, эффективные методики развития именно твоего типа дара? Или тебе приходится пробивать путь практически вслепую, полагаясь на интуицию и обрывки знаний?
Его слова попали в самую суть. В ту самую проблему, с которой я жил всё это время. Отец лишь предлагал учителей, но я, остерегаясь, что дар всё же необычный, выбрал дневники деда. Хоть предположение не подтвердилось, я получил для себя достаточно много. И сам уже собирался просить себе репетиторов у отца. Информации из книг в академии не хватало для меня.
Я не ответил, что было ответом само по себе. Ведь это очевидно — всё то, что он сказал.
Гарев кивнул, как будто получил подтверждение.
— Я вижу в тебе потенциал. Необычный, сырой, но мощный. Твой уровень предподмастерья очень высок, а вот базы для полноценного использования явно не хватает. Мне интересно помочь раскрыться такому дару. Отчасти причина в профессиональной деформации. Видеть, как талант буксует на ровном месте из-за отсутствия правильного инструмента… Это расточительно.
— А в чём ваша выгода? — спросил я прямо, глядя ему в глаза. Бесплатный сыр обычно оказывается в мышеловке.
Павел Сергеевич снова усмехнулся. На этот раз в его янтарных глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.
— Прямолинейность — хорошее качество. Выгода… Чистой воды исследовательский интерес. Твой тип пламени, его манера взаимодействия с материей — это редкий подвид, плохо описанный в литературе. Моя диссертация как раз посвящена классификации и особенностям различных огненных даров, выходящих за рамки стандартного. Ты для меня — уникальный случай — живой, действующий. И, — он сделал акцент, — все данные, которые я получу, будут полностью анонимизированы. В отчётах ты будешь проходить как «Испытуемый Альфа» или под другим подобным шифром. Твоя личность и секреты — тайна. Меня интересует только магия. Не переживай, ты не единственный студент, которого я изучаю. Разве что остальные с более старших курсов.
Он говорил довольно убедительно. Слишком убедительно? Возможно. Но в его словах была железная логика. Ему действительно могла быть нужна именно моя уникальность для научной работы. А я… я на самом деле нуждался в проводнике в мире огненной магии, помощь которого не сводилась бы к примитивным «брось шар, создай стену». Базовые заклинания огня — это хорошо, но мне требовался живой учитель.
Но главное — он специализировался на необычных типах огня. Вдруг и мне может что-то подсказать, раз такой специалист?
— Лаборатория на кафедре огня? — уточнил я.
— Совершенно верно. Комната 414. После семи вечера. Никакого давления. Если передумаешь — не приходи.
Он снова кивнул, уже прощаясь, и сделал шаг назад, разворачиваясь.
— Подумай, Алексей. Иногда самый прямой путь — это принять руку, протянутую не из вежливости, а из любопытства. Особенно если это любопытство профессионала, а не обычного наёмника.
Вдали слышался шум арены — дуэли продолжались, а мы находились в отдельном коридоре для дуэлянтов. Прошлый кандидат уже давно прошёл мимо нас со своей группой поддержки, ещё когда был рядом Вася и те двое из прошлой жизни.
Мысли крутились вокруг странного предложения. Риск? Он определённо там был. Доверять незнакомцу? Глупо. Но… «Отработанные методики развития». Этого не могли дать ни отец, ни архивы деда. А Гарев… В его глазах горел именно огонь познания, а не алчности или интриги. Мне казалось, я уже более-менее научился разбираться в людях.
Что ж, посмотрим, куда приведёт этот путь. Я ведь в любой момент могу отказаться. Он не знал моего истинного огня и уровня. Я мог сказать, что жёлтый — лишь этап метаморфозы пламени, и если не сдерживаться, то тогда он становится белым. Или что мне просто белый не нравится, ведь он напоминал направление света, а у меня оно несколько иное.
Для начала посмотрим, что он может предложить в реальности, а потом уже буду принимать окончательное решение.
Глава 8
Дверь медпункта при арене глухо захлопнулась за Виктором Хомутовым. Коридор встретил его гробовой тишиной, нарушаемой лишь прерывистым, тяжёлым хрипом. Вся правая рука — от плеча до кончиков пальцев — пылала фантомной болью, отголоском последних ударов меча Стужева. Лекари успели заглушить самые явные признаки истощения, но от дальнейшей помощи он отказался. На обуви ещё лежала пыль арены.
В коридоре его ждали. Ближний круг — трое баронов, его друзья. Их лица были бледны и напряжены. Они готовились что-то сказать — соболезновать, оправдываться, спрашивать, — но раньше них вперёд бросилась Мария, считавшая себя его невестой. Она подлетела к нему, её глаза сияли не слезами, а лихорадочным, почти истеричным блеском преданности.
— Виктор! Дорогой! Ты… Всё в порядке? Это ничего, это неважно, ты… — она тянулась руками, чтобы обнять, прикоснуться, доказать. — Это лишь мелкая неудача, я с тобой.
Её порыв стал последней каплей. В ушах снова зазвучали слова Алексея: «Если ещё раз увижу тебя рядом со своей сестрой, ты так просто не отделаешься». Они жгли гордыню, впиваясь в самое сердце. Он не
