Чистое везение - Марьяна Брай
Варвара же наша никак не была похожа на тощую, острую и колючую, как игла, директрису. Ее округлые формы, смешная походка и вечная одышка придавали некую мягкость, беспомощность. А низкий и на срыве писклявый голосок смешил, наверное, не меня одну. В общем, образ ее больше напоминал мягкую, добрую мамушку.
Но как-то же она этот порядок здесь держит! Или я чего-то не знала, или же ее просто любят люди. А это значило, что есть за что.
Двое пареньков в париках встали и ушли в кухню. Вернулись следом за румяной, судя по улыбке и теплому взгляду, доброй и веселой поварихи. Светлые волосы ее выбивались из-под платка, а лицо блестело от пота.
Она несла горку тарелок с дребезжащими на верхней ложками, а пареньки — две больших кастрюли.
— Сейчас еще капустку с маслицем принесу, а за хлебом, касатики, идите сами за мной! — звонким, совершенно счастливым голоском оповестила сидящих за столом кухарка.
Я, как и в любой прием пищи, еле сдерживалась, чтобы не набить рот. Потому что голод, когда он просыпался, был таким, что желудок урчал, а в голове образовывался туман.
Горячая картошка была разделена по тарелкам. Две большие миски с квашеной капустой, щедро сдобренной ароматным подсолнечным маслом и хрустким луком, тоже пустили по столу, и каждый наваливал в свою тарелку прямо поверх парующих картофелин.
Свежий хлеб с хрустящей коркой, пара мисок с белыми густыми сливками и солонка были принесены в последнюю очередь.
— Ужинайте на здоровье! Да благословит Господь нашего барина Кирилла Иваныча! — возвестила Варвара, и все перекрестились.
— Конечно, барина благословит… а картошку с мукой батюшки наши возють, — уже тише, чем в прошлый раз, но все равно разборчиво прогундел тот же недовольный голос. — Цыц! — Варвара хлопнула в ладоши, все вздрогнули, и ложки застучали по тарелкам.
Глава 14
Пока все ели, я украдкой поднимала глаза то на одного, то на другого. Уселась я слишком далеко от бурчащего типа, и сидел он на той же стороне стола. Но кто из них это был, я все равно не знала. Поэтому не торопилась наклоняться вперед или назад, чтобы увидеть мужчину.
Ели не торопясь, и я тоже старалась сдерживаться, чтобы не привлекать к себе внимания. Когда на тарелке осталась треть еды, поняла, что объелась и остальное в меня просто не войдет.
Самовар принесли на стол последним, и каждый передавал свою чашку тем, кто сидел у центра. Да, на стол поставили не кружки, к которым я уже привыкла, а чайные пары. То ли барин не жалел посуды, то ли просто не знал, что Варвара так безрассудно обращается с его имуществом.
После ужина я встала со всеми. Девушки собирали посуду и уносили в кухню. Некоторые не возвращались сразу, видимо, сами там работали или просто помогали кухарке.
Я вернулась в комнату той же дорогой. Посидела недолго, пялясь в окно, выходящее в сад. Если высунуться из него и посмотреть левее, то хорошо был виден задний двор, те кучи, мимо которых мы проходили, и дорожку к огороду.
На улице стало прохладно, и, прихватив куртку, я отправилась к тем самым теплицам.
Это в наше время, при наличии поликарбоната, железных дуг и прочих удобных материалов теплицы перестали быть чем-то удивительным. Здесь же, где стекло стоило немалых денег, позволить себе такое роскошество могли единицы.
Миновав парк по узенькой дорожке, я добралась до места, где ученый должен был проводить основную часть своего времени.
Теплицы стояли метрах в пятидесяти от ближайших деревьев, и мне показалось, что это слишком уж близко. Ведь летом, когда они позеленеют, тень будет падать на торцевые стороны низких тепличек.
— На коленях он там, что ли, ползает? — пробубнила я себе под нос, поняв, что обе теплицы ну очень низкие. И только приблизившись, я поняла, что половина высоты находится под землей.
— А ты молодец, — хмыкнув, оценила я задумку и пошла вдоль остекленного бока. Стеклянные квадратики были небольшими, всего сантиметров двадцать в обе стороны. Но собраны они были в деревянные рамки с аккуратными деревянными же перемычками.
Я прижалась носом к стеклу и заглянула внутрь. Ровный земляной пол. Стены под землей зашиты досками. На козлах, стоящих по центру, тоже лежат доски. И на них огромное количество горшков и горшочков разных размеров.
Теплицы были длиной не меньше тридцати метров. Даже на глаз я могла смело сказать, что примерно тридцать, а не двадцать, потому что, работая крановщицей, великолепно знала размеры цеха!
Во второй я нашла ту же конструкцию — полку, заставленную рассадой. Подумала, что ночи еще должны быть холодными, ведь конец апреля даже в Москве знаменит своими заморозками.
Но когда дошла до конца, со второго торца увидела торчащие из-под земли трубы. Значит, теплицы отапливались!
Огород был большим, но плохо ухоженным. Нет, здесь не было бурелома после уборки урожая, но везде валялись оставленные с прошлого года и сейчас почерневшие метелки с семенами. А это означало только одно: прополки в нынешнем году будет куда больше.
Я не была адептом идеального сада и огорода, но иногда приходилось делать, казалось бы, лишнюю работу, чтобы на следующий год ее стало меньше. И радовалась своей прозорливости: допустим, если не успевала выкопать одуванчик на пустующих от посадок «задах», проходила с газовой горелкой и сжигала особо «жирные» островки белого пуха. И нет, не боялась, потому что три больших бака с водой и протянутые от них шланги всегда были на стрёме, если огонь решит разгуляться.
— Вы что-то понимаете в огороде? — голос, прозвучавший за спиной, был не удивленным. Скорее его хозяин хотел донести до меня издевку.
— А что именно вас интересует? Может быть, кислотность торфа? — вырвалось это из меня неожиданно, но темой я владела. Да, размножая петунии, случайно узнала у девушки, которая продавала рассаду, что бывает нейтральный грунт.
— Чего? — обернувшись, я увидела молодого мужчину, одного из тех… в париках. Сейчас на нем поверх жилета был надет… вроде это называется камзол.
— Ничего. Я понимаю, вы здесь учитесь, правильно? — голосом учительницы спросила я.
— Верно, барышня, — он вроде как сначала напрягся, а вот «барышней» меня назвал уже игриво.
— Вот и учитесь, милок, не отвлекайтесь, — я обошла теплицы и пошла обратно, рассматривая через стекло печь, которую до этого и не заметила.
Потом, вернувшись, очень тихо прошлась по комнатам особняка. Солнце опустилось и вот-вот должно было совсем скрыться. Дом в это время выглядел
