Невидимка. Охота за Тенью - Илья Гринго

С тропинки я все-таки сошел: если тут кто-то ходит (а судя по свежим следам — да), то лучше остаться незаметным. Или вовсе уйти в другую сторону.

Но Тень сказала — сюда. Я ее послушал. И через мгновение ощутил третий укол, который согнул меня пополам: ладонь раскалилась, словно я коснулся кипящего котла.

Сила полезла из меня сама: слишком долго сдерживал. Лучи прожгли перчатку и вырвались наружу прожекторами прямо в небо. Тень под боком притаилась. Отлично, Призрак, ты сам лишаешь себя надежной силы. А то, что происходит сейчас, не сулит ничего хорошего. Этот луч мог выдать меня с потрохами, мог быть воспринят как сигнал любой из сторон, но также мог… отогнать Тьму.

Ответ ждать себя долго не заставил. Я распластался на земле в прожекторе своего же луча, позволяя ему меня поглощать. Тень тихонько заскулила, мое тело стало невесомым, боль в руке утихла: новая сила буквально требовала, чтобы я ее принял. Несмотря на жуткую ревность тени.

— Ну, хорошо, — процедил я и, сжав кулак, поднялся на колени. — Я понял, что тебе надо. Баланс, окей. Я честно попробую, но не обещаю.

С болью в сердце я посмотрел на лоскуты перчатки, но признал: теперь мне скрывать нечего. Особенно когда надо мной раздался дерзкий молодой голос:

— О-о, какие люди! Неужели это Лазурный собственной персоной? Тебя-то мы и ждали!

А потом другой откуда-то издали с усмешкой:

— Сомневаюсь, Керен. Он теперь максимум на раба тянет — без наруча.

Я вскинул голову: имперцы. Даже мне это стало очевидно по их белой кожаной с золотыми вензелями одежде и надменным взглядам. Человек десять, молодые. С металлическими наручами и вкрапленными минералами в центре. И все они намеревались меня сожрать в сыром виде.

Не подавитесь, малявки.

Я усмехнулся, а потом осекся: а сам-то я кто? Эти ребята, скорее всего, мои ровесники. Они были молоды. Наглы. Самонадеянны. Но диски в их наручах светились чистой, натуральной силой. Такие, как они, в Эребе правили бы кланами.

— Привет, парни, — уверенно сказал я и, расправив плечи, поднялся. — Заметили лучик?

— Держи его при себе, Лазурный, — фыркнул тот, кого назвали Кереном. Аметист на его предплечье сверкнул таинственным светом. На миг мне почудилось, что внутри него расходятся веером ломаные молнии. — И не забывай о правиле Света.

О-па, еще и правило Света до кучи. Не мир, а сплошные законы! Еще и устами молокососов.

— Чем ярче Свет, тем глубже Тьма, — подхватил второй и подошел сбоку. Его наруч светанул рубиновым. Я наконец поднялся на ноги. Что ж, это уже интереснее: дважды за ночь побывать на разных сторонах баррикад — это талант.

— Этот урок я усвоил назубок, — признался я, занимая расслабленную позу, но нащупывая клубок тени под правой ладонью. — А у вас что нового?

— Так мы тебе и сказали, неудачник, — ухмыльнулся Керен. Остальные скучковались у него за спиной. Его рубиновый друг не шевельнулся. Интересно, он тут за главного? — Ты там как вообще? Определился с магией?

— Хм-м, — я оскалился. Внутри взыграл адреналин. Ребята не в курсе что ли? Даже я уже знаю, что у меня уникальный диск. Был.

Я поднял пустую руку и светанул ему в лицо вырвавшимся лучом. “Случайно”, конечно же.

— Как видишь, дружище. Мой кристалл всегда со мной.

— Прихоть твоего полоумного отца, — фыркнул рубиновый и вышел вперед. Он был пухлым, широкоплечим, но невысоким, с носом-картошкой. Его глазенки-точки мельтешили туда-сюда слишком резво, как мухи над ведром с помоями. Что ж, пусть попытается задеть. Или… он уже попытался?

— Эй, Серик, попридержи коней, — раздалось из толпы, — не забывай, кто его дед.

— Да какой дед, ты о чем? — хохотнул главный Серик. — Без наруча ему теперь даже из дома не выйти. В опасный мир, где одни оборванцы.

На этих словах он закатил глаза, будто кого-то цитировал. Хотя в своем утверждении от истины был недалек: меня и правда посадили под купольный замок. Правда не учел, что в “опасном мире с оборванцами” я жил всю сознательную жизнь.

— Надо его задержать и сдать старшим, — прозвучало слишком высокомерно, но вроде как без злобы. Рядом с Кереном встал длинный, чуть ссутулившийся парень в очках. Заучка и ботан? — Пусть мы уже не в Академии, но формально, до выпускного, мы действуем по ее уставу. А решения относительно сверстников без учителя мы принимать не можем.

— Ой, умолкни, Бирюза, а? — фыркнул Серик через плечо и надвинулся на меня всей грудью. М-да, по сравнению с шириной его плеч я выглядел, как спичка. — Мы лучше проверим, чему он научился. Пробный экзамен, так сказать.

За его спиной послышались смешки и одобряющие восклики. Керен скрестил руки и с надменным видом ждал развязки. Остальные тоже расслабились и с интересом следили за нашей “стычкой”. Бирюза остался невозмутим.

— Ну, хоть одно толковое предложение, — развеселился я и принял боевую позицию. Тень была готова. Свет — просто был.

— Ты без наруча, придурок, — ухмыльнулся Керен. — Как ты ему противостоять собрался?

— Я тоже за тебя беспокоюсь, дружище. И как ты с ним уживаешься? — только ответил я. Откуда-то копился адреналин, и мне казалось, что я все могу и без приспособлений этого мира.

А Серик демонстрировать свои умения не гнушался. Рубин в его наруче крутанулся, будто отворяя засов — так это выглядело, — и высвободил кристальный чистейший диск из полированного алмазной крошкой монолита. Выглядело впечатляюще. Это была явно не синтетика. Значит, это кристалл рода?

Однако для победы мне не нужно выделяться. Достаточно вовремя уйти.

— Вообще-то, — вмешался зануда, — спарринги без присутствия учителя запрещены…

— Помолчи, — огрызнулся Серик. — Об этом никто не узнает.

— Вообще-то тут везде кристаллы слежения понаставлены, — не унимался тот.

— Я сказал, что об этом никто не узнает, — повторил нахальный малец и крутанул диск в его сторону. Тот отшатнулся, но кристалл на его наруче среагировал быстрее, выставляя бирюзовый прозрачный щит.

— Трус, — усмехнулся Серик, но тут же из-за спин собравшихся раздался молодой женский голос:

— Отступись ты уже от него! Ну сколько можно!

Девушка протиснулась сквозь юношей — ровно перед обороняющимся Бирюзой, но, выйдя вперед, вдруг застыла. Ее глаза округлились, губы приоткрылись на полувдохе, и она неловко попятилась.

— Ой… — промямлила она. На контрасте с прежней решимостью это казалось… мило. Я невольно улыбнулся, и она расцвела: — Привет, Арс.

— Привет, — сказал я, и ее щеки вспыхнули. Впрочем, может быть, тут смешал все карты рубиновый свет диска. И противный голос его