Кровь Серебряного Народа. Том 4 - Алексей Викторович Вязовский

Мархун утром доложил, что тролля покормили, но после этого он заснул. И его так и не смогли добудиться, видимо сильно измождён был. Поэтому пришлось оставить все попытки привлечь его к участию в этой битве.

— Сил у нас в обрез, — я обвёл взглядом командиров. — Баян-Саира с Молохом пока нет. Но и того, что есть, должно хватить, если не будем совершать глупостей. У нас тысяча эльфийских лучников, мечники Талиона, тысяча орков на варгах и две тысячи всадников. За стенами города оставим только полтысячи лучников. Остальных рассредоточим тут, — я ткнул в карту.

— Это верно, — пробасил Гракх. — Мы степные охотники. Нашим варгам за стенами сидеть нельзя.

— Город за спиной, — я указал на карту. — Пехоту ставим в центре, конницу — на фланги. У них есть стреломёты, но не думаю, что они доставят нам сильные неприятности. Атакуем с флангов, охватывая их армию.

Генерал Ли коснулся пальцем высоты напротив нас.

— Они закрепятся здесь. У Саладдин-бека нет такой конницы, как у Серебряного Вихря, но он наверняка уже знает по рассказам силу эльфийских луков. Если его стреломёты те, о которых я когда-то слышал, то они, скорее всего, бьют дальше луков, но медленнее. Он будет выманивать нас на подъём, чтобы потом зажать в клещи. На их месте я бы поступил именно так.

— А если мы не пойдём в атаку? — спросил Бардум.

— Тогда он ударит по флангам, попытается связать их своей конницей и бросит свою пехоту клином в прорыв по центру. Он, скорее всего, захочет, чтобы мы занервничали под обстрелом и совершили ошибку, пытаясь отступить.

Мы ещё долго обсуждали диспозицию, но в итоге решение о ходе сражения я выбрал то, к которому склонялся изначально.

Я не стал возвращаться в город, чтобы переночевать там, когда всё моё войско вышло на позиции и ждёт врага. Улёгся уже, как стемнело, прямо в шатре.

И долго не мог заснуть, вспоминая события предыдущей ночи.

* * *

Уже назвав Магрибу эти два имени, я понял, что поступаю не самым разумным образом. Сомнение кольнуло где-то под ложечкой, но отступать было поздно — евнух поспешил выполнить приказ и уже вышел за дверь.

День выдался выматывающим. Утренняя толкотня на рынке, бесконечный военный совет, споры о войске Таш-Хаята и этих варакшах с их непонятными стреломётами. Для полноценных скорпионов, которых я видел в Серебролесье, или того же «Стального Ливня», который был у генерала Ли, на этих ящерах просто не хватило бы места. Тогда что за хрень они везут и насколько она может быть опасна для моего войска?

Мысли перескакивали с Баян-Саира, который всё ещё тащил Молоха через солончаки, на призрачный контрабандный путь, снова ускользавший из рук. В висках стучало. По совести, следовало бы ещё поработать с картой, вычисляя, где именно сын паши развернёт боевые порядки и как лучше выстроить битву.

Голова гудела так, словно в ней ворочали камни. Нужно было учесть каждый овраг, каждую складку местности.

Но даже у императоров бывает предел прочности. Видимо, сегодня я до него дошёл. Мне жизненно необходимо было переключиться, иначе к утру я бы просто перестал соображать.

Магриб привёл девушек. Он вошёл бесшумно, как и положено дворцовой тени, дважды поклонился и, оставив их в покое, растворился за дверью. Скользкий тип. Я невольно залюбовался его способностью выживать. Не зря он ухитрялся годами оставаться при делах, пока паши сменяли друг друга в кровавой чехарде. Таким людям, как он, не нужен один конкретный правитель. Им нужен порядок, при котором фундамент дворца стоит крепко, вода исправно наполняет мраморные купальни, а на кухне всегда есть еда. Приспособленец. И умный. Именно на таких держится бюрократический аппарат любой империи.

Ракель замерла у дальней колонны. Она не стала кланяться, не опустила взгляд. Просто прислонилась плечом к холодному камню и смотрела на меня так, будто я был не её господином, а досадной помехой на её пути. Свободная тёмная накидка была наброшена на неё небрежно, но она не могла скрыть ни разлёта широких плеч, ни стройных ног, ни высокой груди, которая при каждом глубоком вдохе натягивала ткань, словно та ей мешала. В ней было столько необузданной дикой силы, что воздух в комнате, казалось, начал искрить и ещё больше нагреваться.

Марцелла же осталась стоять у низкого дивана возле окна. Она сменила тот вызывающий наряд, в котором была тогда у моей ванны, на нечто более закрытое, но оттого ещё более притягательное. Её серебристые волосы рассыпались по плечам, и в колеблющемся свете масляных ламп она действительно казалась отлитой из благородного металла.

Я переводил взгляд с одной на другую, чувствуя, как внутри ворочается какая-то тёмная, почти забытая радость. Я сам себе усмехнулся. Ситуация была абсурдной: за стенами готовится битва за выживание целого народа, а я стою здесь, выбирая между льдом и пламенем. А ещё у меня намечался межрассовый секс.

Несколько долгих мгновений мы все трое молчали. Тишину нарушал лишь далёкий вой собаки в городе и сухой треск фитиля в лампе.

— Значит, всё-таки решил взять сразу обеих, — Ракель заговорила первой. Голос у неё был густой и обволакивающий, с той самой оркской грубостью, которую я от неё и ждал. Она усмехнулась одним уголком рта. — А я думала, побоишься. Со мной одной совладать — задача не для слабаков. А тут сразу две.

— А я думал, ты открываешь рот только для того, чтобы попытаться кого-нибудь укусить, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Орчанка фыркнула. В её движениях опять просквозило что-то хищное. Ей бы сейчас кожаную облегающую одежду, сапоги на высоком каблуке и плётку в руку — и вышел бы канонический образ «госпожи».

Я невольно усмехнулся своим мыслям. Ведь сам никогда не тяготел к подобного рода развлечениям и даже не думал, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации.

Марцелла же смотрела на меня иначе. В её глазах не было вызова, только странная, глубокая печаль и… сочувствие.

— Ты очень устал, мой император, — произнесла она тихо. Без того фальшивого рабского придыхания, которое так раздражало меня.

— Устал, — не стал запираться я. — И завтра, боюсь, легче не станет. Скоро будет новая битва.

— Тогда зачем мы здесь? — спросила она, делая шаг ко мне. — Если у тебя мысли сейчас так далеко от нас?

Справедливый вопрос. Я подошёл к распахнутому окну. Ночь над Астра-Абадом