Великий поход - Жорж Бор
Плотный поток огня ударил между скачущих лошадей. Впервые используя это заклинание, я умудрился сфокуссировать факел огня в максимально узком коридоре. Температура была просто запредельная, куда там промышленной сварке! Цепь мгновенно раскалилась, а лошади шарахнулись в стороны, пытаясь сбежать от обжигающего пламени.
Леший, увидев проявление опасной для себя силы, пришёл в себя и яростно заскрипел. Узловатые лапы взметнулись в воздух. Перепуганные до одури лошади рвались в разные стороны, до предела натягивая белую от жара цепь. Поток огня перекрыл обзор, а мгновением позже послышался хлесткий щелчек, словно невидимый великан разорвал металлический трос.
Всадники унеслись в лес. Дыхание Сварога погасло. Со стороны стоянки доносился удаляющийся перестук копыт. Запах горящего дерева забивал ноздри и выжимал слезы из глаз. У меня слегка кружилась голова и где-то на окраинах сознания болталась мысль, что я полностью опустошил запасы маны. Иначе откуда взялась слабость? Даже стоять трудно.
Прохор подорвался с земли и бросился ко мне. Все события уложились в пять секунд. Может в шесть. Я смотрел на полыхающую деревянную фигуру посреди поляны и все ждал когда она шагнет в мою сторону и снова начнёт отвратительно скрипеть. Ужасный звук просто. Как-будто к доскам пола в старом доме кто-то додумался прицепить мегафон… А ты на кухню идёшь… Ночью…
— Бежать надо, Алёша! — хватая меня в охапку и бросаясь дальше, рявкнул воевода, — Покуда не опомнился вражина! Ходу, ходу! Цепь одна была всего, нечем супостата сдерживать.
Прохор говорил даже быстрее, чем бежал, а бежал он с огромной скоростью. Перед глазами все колыхалось и вдобавок к головной боли появилась тошнота. Я болтался на плече своего подчинённого, как безвольная соломенная кукла. Сил не было даже на то, чтобы повернуть голову. Перед глазами так и раскачивалась горящая фигура лешего. Страшная в своей неподвижности.
— Стой, — промычал я, когда по лицу начали хлестать ветки кустарник, — Поставь меня.
— Бежать надобно, Алёша! — не сбавляя ход, отозвался Прохор, — Недалече уже. А там ищи ветра в поле…
— Поставь, кому говорю! — попытался взбрыкнуть я, но лишь вяло трепыхнулся. Уверенности в том, что я устою на ногах, если воевода выполнит мой приказ у меня не было.
Великан перешёл на шаг и вскоре остановился. Перед глазами все перевернулось и я ощутил под ногами твёрдую землю. Правда, она как-то странно покачивалась. И деревья вместе с ней. И Прохор…
— Идём назад, — как опытный моряк рассчитывая интервалы качки, приказал я. Первый шаг оказался самым сложным. Я немного не попал в амплитуду и неприятно приложился плечом о дерево. К счастью, оно на меня не бросилось и даже из земли выкапываться не стало.
— Уходить надо, княжич, — без особой надежды повторил воевода.
— Да что ты заладил?! — возмутился я, — Неужели тебе не интересно почему этот пень не двигается?
— Нисколько, — честно признался бывалый воин, — То старый леший. Когда хочешь отрастит новые лапы и в погоню бросится. До коней надо, Алёша. Незачем ради потехи рисковать!
Я упрямо покачал головой и начал продираться через заросли в обратном направлении. Поступок крайне глупый и объяснить я его мог только своим полуобморочным состоянием. За моим подчинённым осталась настоящая просека, а я, зачем-то, поперся в метре от неё.
Богатырь не решился оставить своего господина и, тяжко вздохнув, поплелся следом за мной. Словно на добровольную казнь. Я же пёр вперёд, ведомый исключительно нездоровым любопытством. Скорее всего, через некоторое время я бы уже не смог объяснить нахрена я поперся в сучковатые лапы к чудовищу, когда в десяти метрах стояли наши кони. Но сейчас это решение мне казалось единственно верным.
Назад шли раз в десять дольше. В основном из-за меня. Прийти в себя никак не получалось и я даже один раз останавливался передохнуть. Словно давило что-то на меня и продолжало тянуть силы.
Тлеющая фигура нашего противника все ещё была на месте, гордо и одиноко возвышаясь посреди изувеченной поляны. Я внимательно осмотрел лешего и не сумел определить жив он или нет, хотя с деревянным големом это вообще было сделать довольно проблематично.
— Всё что хотел узрел, княжич? — с надеждой спросил воевода.
— Ещё нет, — опустив взгляд на землю в поисках нужного инструмента, ответил я. Инструмент обнаружился не сразу. Здоровая сучковатая дубина была присыпана толстым слоем прошлогодней листвы и только самым концом кокетливо торчала над землёй. Я выдрал будущее орудие познания и вручил его своему спутнику, — Держи, дорогой. Владей с честью.
— Зачем? — начиная подозревать, что я немного не в себе, осторожно спросил воин.
Полуобморочное состояние начинало меня дико бесить. Я не знал что делать, но делать определённо что-то было необходимо.
— Видишь головешку? — лихо развернувшись на месте и ткнув пальцем в подобие энта, произнёс я.
— Вижу, — убирая дубину в сторону и потихоньку приближаясь ко мне, ответил богатырь, — Конечно вижу, Алексей Ростиславович. Все видят.
— Бросай в него это полено, — приказал я.
— Княжич, да на кой оно тебе, — делая вид, что просто хочет потянуться, с доброй улыбкой, словно разговаривал с душевнобольным, произнёс воевода.
— Прохор, — треснув подчинённого по протянутой в мою сторону руке, вздохнул я, — Вот честно, у меня ни сил, ни желания нет с тобой спорить. Давай мы с тобой прямо сейчас договоримся. Если я тебя о чем-то прошу, то будь добр, сделай это без пяти часов уговоров. Поэтому возьми эту гребанную дубину и брось в этого долбаного лешего!
От такой резкой смены интонации воин слегка растерялся и, почти не целясь, швырнул свой снаряд в неподвижный силуэт лесной нечисти. Бросок был настолько силен, что воздух взвыл, как при падении артеллирийского снаряда. Следом послышался звонкий стук. А за ним ещё один, но уже глухой.
На меня обрушилась такая волна облегчения, что я чуть не растянулся на земле. Эйфория зашкаливала, частично заложило уши, а перед глазами плавали разноцветные круги. Растерянный голос спутника донесся, как сквозь вату.
— Это как же это… — пробормотал Прохор, — Это что же…
Сквозь рябь в глазах, я увидел валяющуся на земле голову лешего. Остальное тело так и осталось стоять, увековечивая мой подвиг.
