Реквием забвения - Михаил Злобин
Тем не менее, смесок остался совершенно спокоен и равнодушен. Столь хладнокровная реакция вынудила солдат несколько замешкаться. Неужели он верит, что ему сохранят жизнь? Зря. Обычно глотки вспарывают и за куда меньшие деньги. Или всё-таки страшила чувствует за собой силу? Но это же тоже бред! У него при себе ни оружия, ни брони! Что он может против одоспешеных воинов?
— Ну, чего встали⁈ Действуйте! — прошипел командир, воровато оглядываясь на ворота. — Быстро кончайте с ним!
Стряхнув с себя оцепенение, стражи сделали всего один шаг, занося палаши. Однако приблизиться к полукровке так и не успели. Тот даже не отстранился, а лишь взмахнул рукой, будто отгоняя назойливую муху.
Тотчас же воздух наполнился басовитым звоном, словно кто-то раскрутил толстую верёвку, и тончайшие незримые лезвия поразили всех солдат разом. Дозорные не успели вскрикнуть, а просто развалились на неравные части, исторгая из себя обильные потоки крови. Факелы упали в багровые лужи и сердито зашипели. Мрак вокруг заметно сгустился.
— Часто в погоне за бо́льшим мы теряем вообще всё, — пробормотал путник, отпихивая сапогом подкатившуюся к его ногам голову.
Девять золотых монет со звоном упали на землю и раскатились в разные стороны. А полукровка накинул капюшон, запрыгнул на козлы телеги и хлестнул коня вожжами. Его путь лежал прямиком к городским вратам.
Никто не посмеет его остановить. Никто.
Глава 6
— Верховная мать, Золотой глаз очень хотел, чтобы ты прочла вот это.
Белокожий родич с почтительным поклоном приблизился к Насшафе и протянул ей свёрнутый в трубочку лист гладкой качественной бумаги. Абиссалийка приняла его, сломала печать и расстелила на каменной плите. Темнота подземелья не мешала её острому взгляду рассмотреть, что послание было абсолютно пустым. Это плохо. Значит, случилось нечто из ряда вон выходящее…
Окунув руку в небольшую купель с водой, альбиноска стряхнула капли, а затем провела влажной ладонью по листку. На нём тотчас же проступили тонкие замысловатые письмена. Таким способом они со ставленником Ризанта обменивались наиболее важной информацией, чтобы снизить вероятность попадания её к посторонним.
Элдрим ещё не готов узнать, что в его недрах поселился народ восточных пустошей. Хоть Насшафа активно помогала наводить порядок в городе и за столь короткий срок уже успела практически полностью искоренить ночную преступность, отношение людей к её расе оставалось прежним. Где-то на грани ослепляющего ужаса и иступляющей ненависти.
Но постепенно ситуация менялась. Всё чаще к ней обращались люди с просьбой посодействовать в разрешении тех или иных щекотливых происшествий. И всё больше обличённых властью горожан посвящалось в тайну о подземных обитателях катакомб.
Предположение Ризанта оказалось верным — наладить отношения с человеческим племенем гораздо легче на тех землях, которые кьерры не терроризировали столетиями. Здесь, на побережье, истории про белокожих людоедов оставались просто жутковатыми сказками. И теперь лишь от обитателей их улья будет зависеть, какую славу обретут потомки Великой Тени. Поэтому Насшафа старалась не допускать возникновения конфликтов с жителями Элдрима.
Сложно поверить, но ей понравилась жизнь в подземелье ночного города. Привычный быт абиссалийцев сплёлся в причудливом симбиозе с благами человеческой цивилизации. И дальше этот союз становился лишь крепче.
Некоторые из тех, кто обращался за помощью, на полном серьёзе величали Насшафу Королевой ночи, потому что не родилось ещё такого умельца, который смог бы скрыться в темноте от нюха её ищеек. Альбиноска отлавливала соглядатаев и воров, обнаруживала контрабандистские схроны, а однажды кьерры даже предотвратили страшный пожар в складском районе.
Такую насыщенную жизнь не сравнишь с размеренным обитанием в пустоши, где только до обжитых людьми мест идти придётся пол седмицы. Здесь скучать не приходилось.
— Что-то случилось, Верховная мать? — встревожился родич, видя, как напряжённо Насшафа изучает послание.
— Кто-то напал на стражу и пробрался в город, Касшас, — поделилась она. — Золотой глаз опасается, что это алавийские лазутчики.
— Если желаешь, я возьму это на себя, — поклонился кьерр.
— Нет, я займусь ими самостоятельно, — отрицательно покачала головой абиссалийка.
— Ты всё ещё не доверяешь мне после того случая? — обидчиво нахмурился белокожий собеседник.
— И ты смеешь спрашивать? — наградила Насшафа родича крайне выразительным взглядом.
— Но я ведь объяснился! От того солдата так воняло, что я решил, будто он давно сдох!
— Он был смертельно пьян, Касшас, но всё же жив! — зашипела альбиноска. — Тебе повезло, что его россказни приняли за хмельной бред. Но это тебя не оправдывает, ибо я запретила всем собирать трупы с улиц! Никто потом не поверит, что это не мы прикончили какого-нибудь бедолагу!
— Я виноват, Верховная мать, такого больше не повторится, — покорно склонился кьерр.
— На сей раз я поверила тебе. И только поэтому ты ещё не выгребаешь дерьмо из инкубатория вместо чаранов, — припечатала Насшафа. — А теперь, ступай. Не мешай мне.
Получив небольшую выволочку, родич спешно удалился. А абиссалийка отправилась собираться. Прежде, чем выходить на поверхность, предстояло хорошенько подготовиться. Не столько самой, сколько шаксатору, который пойдёт с ней в качестве ищейки. Его требовалось замаскировать так, чтобы в нём никто не опознал порождение ночи.
Тем не менее, альбиноска уже привыкла ко всем этим мерам. Порядок действий был отлажен и знаком. Посему свой новый дом Насшафа покинула довольно скоро, облачившись в чёрный длинный балахон. Примерно такой же наряд она натянула на сухопарое создание, спрятав его подвижный костяной хвост под просторными бесформенными одеждами.
Днём, конечно, такая странная парочка обязательно бы привлекла чьё-нибудь внимание. Но ночь была тем временем, когда на улицы Элдрима выползали самые чудаковатые его обитатели. И потому Насшафа могла идти со своим сопровождающим не таясь. Приходилось, правда, постоянно придерживать шаксатора, поскольку он так и норовил опуститься в привычное положение на четыре конечности. Из-за этого его прохожие воспринимали кем-то вроде перебравшего выпивохи. Но абиссалийку такой расклад полностью устраивал.
— Эй, шли бы вы по домам, дурачьё! — крикнул какой-то солдат, дежурящий у ворот, где случилось нападение на дозорных. — Нельзя тут лазать!
— Не волнуйтес-сь, гос-сподин, мы уже уходим, — прошипела в ответ Насшафа.
— Тьфу, ещё и девка! — сплюнул под ноги страж. — Совсем страху нет в такое время по улицам шастать? Думаешь, твой пьяный дед тебя защитить сможет?
Альбиноска покосилась на сгорбленную фигуру шаксатора, который честно старался держать своё тело на двух ногах, но постоянно заваливался. Без участия хвоста ему крайне непросто было сохранять равновесие.
— Мы
