Коварь (СИ) - Рымжанов Тимур
Первый и последний варианты еще сносные, я смогу уйти достаточно далеко, чтобы они от меня отстали. А вот драться с толпой вооруженных людей, явно знающих толк, в применении оружия, меня что-то, как-то, не греет. Тем более, на голодный желудок.
Когда я был уже недалеко от костра, навстречу вышли почти все. Один молодой парень остался у бивака, с удивлением глядя на действия товарищей.
По всему видно, что драки не избежать. Я остановился, прислонил клюку к бедру и стал разминать кисти рук. Лямки фартука я завязал узлом и накинул на плечо. В бою мне пригодятся обе руки.
Палка, нож, или молоток? Нож ненадежный, может подвести, палка хоть и прочная на вид, тоже от сухого дерева, так что сломаться может от первого же удара. Молоток еще надо достать. Это долго. Фартук я упаковывал на совесть, стянул плотно и надежно, пока размотаю все узлы и расстегну пряжки… значит, придется голыми руками.
Размяв плечи, я, на всякий случай прикинул посох на весу. Если удастся, то пару черепов раскрою. Сгодится. Сначала дубиной самого рьяного по рогам, а там уж как придется.
Речной народ не сразу сообразил причину моей остановки и таких странных действий. В волнение они пришли лишь в тот момент, когда я стал прикидывать вес палки. Первым, опомнился бородатый Ерсен. Он демонстративно сдернул с пояса нож и отдал его Котану. Засеменил ко мне, навстречу, чуть отставив руки в стороны.
— Ойбой агай, нет бить, не биться! — говорил он громко, так чтобы я смог его услышать. — Кош келдин, кош келдин. Оте жаксы, кел. Ерсен то и дело показывал на костер и как бы приглашал подойти ближе. Его друзья стояли спокойно и с интересом наблюдали.
Только когда бородатый коротышка оказался возле меня в двух
шагах, не переставая повторять непонятные фразы, я допер, что он просто хочет пригласить меня к огню. И по его движениям, и по добродушной, немного заискивающей улыбке становилось понятно, что о драке в этой ситуации подумал только я один.
К огню меня буквально подтащили, чуть ли не за рукава. Кто-то из суетливой толпы постелил на камень небольшую подстилку из овечьей шкуры и пригласил жестами сесть на нее.
Я немного успокоился. Как все-таки нелепо и даже глупо. Подумал о людях плохо, был просто уверен, что меня непременно начнут грабить, правда, не имея на то ни каких оснований. Хотя, какие к чертям основания⁉ Вон, какие рожи разбойничьи…еще и лыбятся! На самом деле они просто сгорали от любопытства. Тот факт, что при мне не было оружия их, похоже, даже устраивал. Пестро одетая, галдящая ватага, больше смахивающая на старшую группу детсада, облепив меня со всех сторон, теребила ручонками за одежду, понуждая принять приглашение.
С облегчением присел на предложенное место, вытянув уставшие ноги. Когда расселись все остальные, то оказалось, что я возвышаюсь над ними на голову, хотя никто из них не сидел просто на земле. Каждый что-то подложил, или моток веревки, или плотно скрученный пучок соломы, даже свернутую накидку.
Они долго и шумно что-то обсуждали. В мою сторону то и дело обращались удивленные взоры. Ерсен, тот, что был самый низкорослый из всех, стал рисовать на песке какие-то знаки, поясняя каждый из них. Одним из последних он нарисовал пятиконечную звезду. Котан, тот, что первым со мной заговорил, вообще не отводил взгляд от пряжки на ремне.
Многие из команды одобрительно качали головами явно соглашаясь с Ерсеном. Говорили они на своем языке, уж не знаю на каком, но смысл сказанного я больше улавливал по эмоциям, которые демонстрировали собеседники. Увлеченный их разговором я даже не заметил, как кто-то из команды достал из большого котла целую тушку, похоже, что кролика, и разломив ее на несколько частей стал раздавать. В котле варились еще шесть или семь таких тушек, так что всем должно было хватить.
Мне мясо дали одному из первых. Я не стал отказываться от угощения, видя, что эти люди настроены дружелюбно.
Они ели, говорили между собой, о чем-то спорили, смеялись. Один из наемников сбегал на лодку и принес оттуда большой кувшин. Правду сказать, после такого сытного ужина я надеялся, что в кувшине окажется вино. Увы, там было молоко. И причем не просто молоко, а какое-то странное, ужасно кислое. Прежде мне такой гадости пробовать не приходилось. Глядя на то, как я сморщился, отпив всего лишь глоток вся веселая компания дружно засмеялась.
Отставив кувшин, я достал сигарету и потянулся, было, за веточкой из костра, как в одно мгновение все словно по команде замерли и уставились на меня. Я уже держал горящую ветку перед собой, но остановился, силясь понять причину того почему они все так внезапно притихли.
Когда, наконец, понял, чего они ждали, то бросил ветку обратно и потянулся в карман за зажигалкой. Медленно, без резких движений достал дешевую, китайскую, одноразовую зажигалку и продемонстрировав ее всем, спокойно щелкнул. Крошечный пьеза-кристалл выдавил из себя искру и зажег газ, выходящий из форсунки. Появившийся огонек вызвал просто бурю удивления и восторга. Хороший фокус для дикарей, но он исчерпает себя ровно тогда, когда в этой штуковине закончится газ.
Позже, когда уже совсем стемнело, и народ, наконец, угомонился, я прилег у костра и мгновенно уснул. Сон был очень тревожный, пестрый. Обрывки впечатлений смешивались в какой-то калейдоскоп: бешено прокручивающийся, в каких-то немыслимых сочетаниях, высвечивая последние события. Мой собственный мозг ощущался как сухая поролоновая губка, которая только впитывает и впитывает, ничего не выдавая из себя. Голова воспринимала информацию, но не способна была дать хоть какую-то оценку всему увиденному и услышанному.
Ближе к рассвету меня совсем заели комары, и я уже не мог уснуть.
Собрав нехитрые пожитки, прихватив кусок мяса, тихонько встал и отошел к обочине дороги. Ни один, из повально спящих, так и не проснулся.
Только приблудившаяся с вечера бездомная псина приподняла морду и проводила меня сонным взглядом.
Я не знал куда иду, зачем и что ищу. Не было никакой цели в этом движении. Впереди неизвестность, пустота, что я пытаюсь найти, вышагать? Что-то подсказывало, дальше будет все то же самое. Такие же мелкие деревушки, возможно, что даже города. Судя по тому, как петляла дорога, и сам тот факт, что двигался я все это время по течению реки, то путь мой лежал на восток. Каждый шаг все больше отдалял от уже известных мне очагов цивилизации. Мысли роились в голове растревоженным осиным ульем. В памяти крутились воспоминания, знакомые лица, события последних суток. Сильно хотелось верить в то, что все это ужасный сон, больной бред. Я думал об этом странном камертоне, надеялся, что коль уж я смог активизировать его один раз, то смогу и еще. Вот только какой будет результат? Закинет ли он меня еще дальше в прошлое, вернет в мое настоящее, промахнется и оставит в будущем! От чего зависит выбор? Как управлять этой машиной, прибором, предметом. Не было ни каких мыслей на это счет, все перехлестывали еще бушующие эмоции.
Примерно к обеду, я почувствовал, что меня знобит. Яркое августовское солнце палило нещадно, тогда как мое тело покрылось холодной испариной. Именно эти неприятные ощущения от повышенной температуры и резкой режущей боли в животе заставили отвлечься от нытья на свой счет, от воздыханий о злой судьбе и воле случая. Рези в животе, это не шуточки. Был бы я дома — нет проблем, короткая пробежка в первую же аптеку за набором лекарств и парой запасных рулонов туалетной бумаги. В полевых условиях даже самая незначительная зараза может вылиться в серьезную, почти неразрешимую проблему.
Это было довольно старое кострище, уже давно почерневшее и даже успевшее зарасти травой. Тот, кто устроил себе когда-то стоянку в этом месте, знал что делает. С одной стороны, обрывистый берег реки с небольшим мыском, с другой сама река, значительно отступившая образовавшая песчаный пятачок с бахромой травы по краям.
Дорога тянулась всего в полукилометре от стоянки. Я вышел к старому кострищу совершенно случайно. Здесь все было неплохо устроено. Недалеко от костра довольно большой куст можжевельника. Несколько крупных сосен, между которых достаточно протянуть веревку или шест, чтобы накидать туда лапника, соорудив, таким образом, небольшое укрытие. Даже не шалаш, а так — временный навес. Но самое главное, что собственно и послужило причиной моей остановки, это разбитый кувшин, крынка. На самом деле у кувшина был отколот довольно значительный кусок в горловой части. Тем не менее, в него еще можно было без труда налить, примерно, пол литра воды и вскипятить на огне. А сейчас мне только это и требовалось. Пока еще имелись силы, я прошелся по близлежащим зарослям и с удовлетворением обнаружил, что здесь достаточно дров и, самое главное, растений, совершенно необходимых для того, чтобы поправить здоровье. Первым делом мне удалось найти стебли цикория и подорожник. Два известных народных средства от болей в животе. Несколько стеблей малины и свежая хвоя, это для дезинфекции. А еще ромашку и зверобой.
