Метка Дальнего: Чужие Долги - Александр Кронос
Ладно. Денег эта ошибка эволюции точно не отдаст. Выколотить — можно. Но про работу в этой части порта тогда можно забыть. Да и вообще — хорошо, если живым уйду.
Потому я поступил максимально рационально — развернулся и двинулся к просвету между морем и выставленными поперёк лавками.
— Эй, ты пивка бахнуть не хочешь? — догнал меня тот самый сосед-гоблин. — Тут рядом типа заведение есть, наши держат. Всех пускают, япь. Без сортировки. Меня кстати Шенки-тапом звать.
Ничего плохого этот зеленокожий чистильщик вроде и не сделал. Но манера держаться, настораживает. Я такую не раз встречал. У разводил на самых разных уровнях.
— Не, я домой, — одновременно с тем, как я начал говорить, он протянул руку и её пришлось пожать. — Кир-тапом меня звать. Увидимся завтра.
Гоблин быстро остался за спиной. С открытым ртом и чуть недоумевающей мордой. Я же быстро зашагал дальше. Жрать! Пока желудок не растворил сам себя в приступе голода.
Вот только, что именно? Денег было слишком мало, чтобы купить то, что первым подвернётся под руку. Да и вообще, проще всего наверное будет заглянуть в обычный магазин и оценить ассортимент.
Будь у меня нормальные условия, вовсе можно было набрать муки, макарон и недорогого мяса. Лепешки из хлеба с водой и варёные макароны с мясом. Дёшево и сердито.
Но готовить там не на чем. Да и негде. Тот небольшой костёр гоблины жгли из пластика и кусков чего-то вроде поддона. Но даже если насобираю ещё топлива, готовить на таком пламени попросту опасно.
Запахи еды дотягивались со всех стороны. Щекотали нос и манили. Открывались многочисленные киоски, распахивали двери некоторые кафешки, постепенно становилось больше людей. Откуда-то вовсе пахнуло свежайшим шикарным кофе. Сейчас многое бы отдал за чашку горячего напитка.
Я курсировал по улицам, присматриваясь к ценникам и прикидывая варианты. Самым недорогим товаром была рыба. Она тут продавалась практически на каждом углу и стоила копейки. Один только нюанс — в наличии была только сырая.
Вывернув на угол улицы, я притормозил около лапшевни, что располагалась на первом этаже старой трёхэтажной постройки. Эх, открывается только через полчаса. А рассвет уже совсем близко. Потом могу и не добраться.
Сбоку что-то лязгнуло. Настолько неожиданно, что я внутренне ощетинился, готовясь к схватке. Но потом увидел пожилую азиатку, которая тащила приличных размеров сумку, вцепившись в неё обеими руками. Судя по всему, только что выбралась из отъезжающей машины. И теперь прёт её, топая прямо на меня.
При этом не видя выбоины на дороге, в которую вот-вот наступит. После чего наверняка рухнет.
Рефлексы старой жизни дали о себе знать. Будь я местным, наверное дождался бы падения, параллельно прикидывая, успею ли обшарить карманы её потрепанного лёгкого пальто. Ну а так — резво кинулся вперёд. Успев подхватить сумку ровно в тот момент, как она споткнулась. Но до того, как навернулась лицом в асфальт.
— Ох, — тяжело выдохнула женщина, с трудом возвращая себя в вертикальное положение и хватаясь за поясницу. — Ещё б немного и собилать б меня плишлось по кусочкам.
Сумка оказалась неожиданно тяжелой — если бы не внутрений зверь, я бы её вовсе на весу не удержал. Включился он вовремя, стоит признать — в тот же момент, как тяжесть потащила меня вниз.
— Эй, — закричала бабуля-азиатка, размахивая правой рукой. — Сяо Андлей! Иди помоги бабусе!
Я осторожно поставил сумку на асфальт. А через несколько секунд скрипнула дверь и на улицу выскочил молодой парень, который тут же подскочил к нам, вцепившись в ремни сумки.
— Спасибо тебе, — уставилась на меня его бабушка. — Может ты голодный? Есть хочешь?
Вот что значит долгое чувство мощного голода — тот факт, что пацан вылетел из дверей той самой лапшевни, я благополучно упустил.
— Бесплатно? — чтобы посмотреть ей в глаза, пришлось немного задрать голову.
— Полностью, — рассмеялась азиатка. — Сейсас скажу, всё сделают.
По-русски она говорила вполне неплохо. Акцент совсем слабый. Но вот с буквами у женщины явно имелись некоторые проблемы.
Впрочем, меня это ничуть не волновало. Еда. Бесплатная. И наверняка горячая. Что ещё нужно гоблину, который всю ночь отпахал в порту? Так что я подтянул кусок грязной мешковины, перетянутый бечёвкой и осторожно потопал следом.
Тепло. Уютно, я бы даже сказал. Столики не пластиковые, а деревянные. Чуть вытянутые. Свет горит, но мягкий — терпеть можно. На стене — большое меню на доске, поверх которой название заведения «Домашняя лапшевня Мей и Олега». Да и в целом — приятно находиться внутри. Разительно отличается от многих других кафе, которые я видел по дороге.
Постояв в проходе, устроился за одним из столиков около стены, взгромоздившись на диванчик. Не совсем удобно — я ж грязный и вонючий весь. Но и на полу стоять не хотелось.
— Ты сто делаешь? — послышался откуда-то со стороны кухни раздражённый голос женщины. — Не жадничай, лао-гун! Говядины ему туда кинь. Овосей. Тебе моё лицо не жаль?
— Да закину я, закину А-Мей, — голос точно принадлежал уроженцу России. — Не так много у нас мяса, чтобы его всем подряд бесплатно раздавать.
Ответила она ему куда тише. Видимо, чтобы не было слышно за пределами кухни. «Мей», значит. Китайское вроде имя, если не ошибаюсь.
— Сяо Андлей, — снова закричала женщина. — Отнеси гостю лапсу! С уважением!
— Да, бабуля Мей, — крикнул в ответ всё тот же пацан, выскакивая из-за стойки, где что-то протирал и мчась к кухне.
Поднос он притащил буквально через десять секунд. А я невольно изумился, уставившись на порцию. Ничего себе они забацали! Сколько тут лапши? Грамм пятьсот? Больше? Ещё куски мяса виднеются. Груда овощей. Сбоку грибы выглядывают. И яйцо сверху. А запах!
Да это не просто лапша. Настоящий её королевский вариант. И какой же вкусный, сука! Пережёвывая первый кусок закинутой в рот говядины, я аж зажмурился от удовольствия. Желудок тут же издал голодный рык, требуя добавки.
Половину порции я смолотил за какую-то пару минут. Ещё через пять — вылавливал палочками последнюю лапшу и маленькие кусочки овощей.
Взяв миску обеими руками, принялся вливать в себе бульон. Не оставлять же его. К тому же, я пусть и был сыт, но не настолько, чтобы больше ничего не полезло.
— Какой голодный, — умилилась бабуля Мей,
