Хроники закрытого города - Улана Зорина
– А ну! – насупился Мишка и вытянул вперёд сжатый кулак.
– Всё, всё понял, – примирительно поднял раскрытые ладошки Лёлик, опасливо отступая. – Убедил, здоровяк, я после тебя, – и громко заржав, проворно кинулся прочь от товарища. Громоздкий Мишка, не удержавшись на скользкой дороге, нелепо грохнулся, вскинув ноги и поднимая в воздух мириады снежинок.
– И вот с ними ты хочешь оставить меня одну? – жалобно заглянула Алёнка в глаза Мире, и та, тяжело вздохнув, обречённо улыбнулась подруге.
– Ура! – радостно завопила та. – Я знала, что ты настоящий друг, Мир. Лёлик, дело за тобой, мы готовы, – и, подхватив подругу за руку, Алёнка побежала вперёд, оставляя парней барахтаться в рыхлом снегу на обочине. Денис, натянув вязаную шапочку до самых бровей, внимательным взглядом следил за девчонками.
Много лет назад
Новый год – пора чудес и волшебных свершений!
Мужики и бабы, укутанные в тёплые шкуры диких животных, подаренных щедрой тайгой, встали вокруг угловатого камня, спиной к которому припала голая девка. Все замерли. И лишь старый жрец, потрясая седой бородой, вновь воздел руки вверх, и зычный напев разорвал тишину:
– Восстань из тесных камня недр
И одари дыханьем!
Простри щедрот длань, скрой от бед!
Мрак растопи сияньем!
Прими сей дар детей твоих!
На милость уповаем!
Пусть будет год богат и тих!
Смиренно ожидаем!
Чем яростнее взвивался ввысь древний речитатив, тем теплее становился булыжник. Вот уж истаяла твёрдая корка ледяного покрова. Вот и земля показалась под камнем, а щеки избранницы запылали румянцем. Возвышаясь над хрупкой фигуркой раскрасневшейся жертвы, алтарь разгорался всё ярче, разжигая огонь в теле несчастной и вселяя радость в сердца собравшейся паствы. Совсем скоро сполохи искрящегося янтаря, в который преобразился невзрачный булыжник, затмили как огонь в кострах, так и сияние ночного светила. Когда ритуальная песнь утихла, вокруг воцарилась звенящая тишина. Казалось, что сама природа притаилась в ожидании чуда. Жрец к чему-то прислушался и кивнул, оскалившись в щербатой улыбке. Затем вскинул посох, властно взмахнул им и торжественно ударил о землю. Вся паства тут же грохнулась на колени в жижу талого снега, смиренно склонив головы, истово шепча себе под нос слова древней молитвы. С ними склонился и сам жрец. Только лишь опалённая теплом янтаря добровольная жертва осталась гордо стоять в ожидании своей участи.
Наше время
Чёрный микроавтобус едва отъехал от КПП, как облегчённые возгласы разбавили напряжённую тишину.
– Я же вам говорил? – довольно ухмыльнулся Лёлик, высокомерно косясь на Алёнку.
– Говорил, говорил, балабол, – согласилась та, всем телом прижимаясь к странно молчаливому Мишке. Ткнула локтем того в бок и, запрокинув голову, заглянула ему в глаза. – Ты что, не рад? Боишься?
– Ещё чего, – буркнул Мишка и выпятил грудь колесом. – Чего там бояться?
Автомобиль качнуло, и под сиденьем жалобно звякнуло.
– Эй, потише там. Всё бухло разобьёшь нам! – грозно рявкнул Лёлик на незадачливого водителя, тот втянул голову в плечи и что-то невнятно промямлил. Лёлик расхрабрился, развернув узкие плечи, и уставился на Алёнку.
– Лёлик, ты достал уже. Хватит на меня пялиться, – та недовольно сморщила носик и повернулась к подруге. – Как ты там, Мир? Всё в порядке? Что ты маме сказала?
– Как всегда… – Мирослава сдвинула брови и тревожно заёрзала. Денис тут же придвинулся к девочке и слегка приобнял её.
– Да не волнуйся так, Мир, я присмотрю за тобой, – девочка попыталась отпрянуть, но парень держал её на удивление крепко. – Всё хорошо, я ж по-дружески, – вскинул Денис руки ладонями вверх в примирительном жесте.
Мира и впрямь слегка успокоилась, но на сердце её скребли кошки. Девочка, как, впрочем, и все остальные, впервые покинула суровые застенки родной обители и совершенно не представляла, что их ждёт впереди.
Вскоре автомобиль остановился, и Денис, подозвав парней, склонился над смятым листком. Разложив на коленях старую карту, украденную у родителя, Денис нетерпеливо мотнул головой в сторону леса и ткнул пальцем в бумагу.
– Смотрите, тут совсем близко. Буквально пара шагов. Выдвигаемся.
– Диня, ты точно знаешь куда нам идти?
– Не дрейфь, Мишань. Кто из нас лучше разбирается в картах? – усмехнулся Денис и вытянул из-под сиденья звенящий рюкзак.
Второпях нацепив лыжи и закрепив рюкзаки с провиантом, компания подростков двинулась в лес. Снежный наст громко хрустел под ногами, а высокие сосны тревожно скрипели, жалобно покачивая вслед лыжникам мёрзлыми ветками. Мира громко шмыгала носом, но упрямо ступала след в след за Алёнкой, с каждым шагом лихорадочно ускоряя темп и до ужаса боясь потеряться в незнакомом лесу. Беспечный Лёлик, как всегда, балагурил, Мишка слушал его, насупив кустистые брови. Алёнка звонко смеялась, а Денис, упрямо сжав губы, думал о чём-то своём, совершенно не обращая внимания на буйство компании.
Много лет назад
Воцарилась пугающая, звенящая тишина. Несмотря на костры, мороз больно щипал щёки, пробирался под шкуры, кусал напряжённую плоть. Жрец наклонился к алтарному камню и пригревшейся возле него жертве. Он ждал. Дрожал всем телом, кусал от волнения губы. Откликнется ли на их зов древнее Божество? Все ждали.
Внезапно над поляной промчался ледяной вихрь. Взъерошил задубевшие шкуры, стряхнул наледь с волос. Люди качнулись под упругими струями, но устояли.
Девка у камня вздохнула и, будто бы что-то почувствовав, раскинула руки. Глаза её светились надеждой, а губы дрожали.
Наше время
– Ребят, смотрите, – первая его заметила Алёнка.
Обойдя Мишку, она взволнованно раздвинула пушистые ветви молодой сосенки, и взгляду друзей открылась впечатляющая картина. Посреди широкой поляны устремлялся ввысь тонким шпилем на почерневшей от времени башенке величественный особняк. Толстые стены из крепких брёвен давно потемнели, но всё ещё манили своим иллюзорным теплом замёрзших путников. Глянцевые пятна множества окон казались глазными впадинами на оголённом черепе. А высокие ступени с прогнившими досками смахивали на щербатый, ощеренный рот.
Вдоволь налюбовавшись, подростки весёлой гурьбой наперегонки кинулись к дому. Белый день короток, а ведь ещё надо набрать для обогрева дровишек.
Замка на двери не было и, навалившись всем телом, Мишка надул щёки и поднатужился. Дверь скрипнула и поддалась.
В холле царил полумрак. Беспощадное время не щадит никого. Выцветшие обои полопались и лохмотьями свисали со стен. Некогда богатые ковровые дорожки дряхлой ветошью валялись прогнившими кучками, оголяя тёмные доски. Воздух пропах гнилью и сыростью. Повсюду были раскиданы пузатые пуфики с рваными боками, табуреты с кривыми ножками, неуклюже лежал на боку облезлый комод, валялись осколки разбитых зеркал.
– Фу, как тут воняет, – сморщила носик Алёнка.
– Надо проветрить. Динь, открой дверь, – встрепенулась Мирослава. Раз уж им суждено тут встречать Новый год, то не мешало бы как следует подготовиться.
