Хроники закрытого города - Улана Зорина
Широко распахнутыми глазами он смотрел на открывшуюся его взору ошеломляющую картину. Повсюду переливалась изумрудная толща. Казалось, что воду в озере что-то подсвечивает изнутри. И это выглядело впечатляюще. Ступин невольно оглянулся на тесную кабину лифта и потряс головой, массируя виски напряжёнными пальцами. Лишь на минуту ему почудилось, что, скинув оковы мрачного плена, он вырвался на волю из жуткого чрева подводного зверя.
Стайки мелких рыбешек, замерев на мгновение, чёрными бусинами уставились на Ступина и резво умчались прочь, оставляя за собой веер крошечных пузырей. Ему казалось, что он шагает прямо в центре огромного океана, где из века в век тишина праздновала свой оглушающий бал. И лишь глухой звук его мерных шагов нарушал сейчас эту идиллию. Грубо врывался в тишину, разрывая её на сухие клочки. Они так и повисали в пространстве незримыми хлопьями, едва колыхаясь в такт его ускоряющемуся дыханию.
– Так… – прошептал Ступин, доставая из кармана свёрнутый лист, и внезапно вздрогнул, испугавшись собственного голоса. Таким тот показался здесь чуждым и не уместным, что впредь майор предпочёл бы смолчать.
Разгладив ладонями смятую карту, он внимательно пробежался глазами по схематичным очертаниям базы и на мгновение замер. Понимание ирреальности происходящего ворвалось внезапно…
Свет… Откуда тут свет? А он шёл ото всюду! Зеленоватый, неяркий, какой-то призрачный, что ли… Казалось, мириады мизерных зеленоватых светлячков плотной вуалью покрывают стены, освещая неясным сиянием каждый потаённый уголок подводного комплекса.
Ступин в ужасе ахнул и отшатнулся, выхватив взглядом в густой пелене быструю тень.
«Акула…» – первое, что пришло ему в голову, но он тут же отбросил эту мысль, напоминая себе, где находится. Мелкие рыбки – ещё куда ни шло, но никаких морских хищников тут и быть не могло.
«Показалось?»
Ступин внимательно изучал карту, когда почувствовал напряжение в воздухе. Мелкие волоски на руках встали дыбом, а по спине пробежал холодок. Что это? Он зябко поёжился, ощущая тем временем некое притяжение. Мысли застыли, увязнув в киселе слов и картинок. Будто бы кто-то извне вкладывал их ему мозг. Внезапно Ступину стало ясно, куда нужно идти. Пальцы вдруг ослабели, и не нужный больше листок плавно спикировал вниз. Следуя зову, Ступин бездумно чеканил шаг, пока чужая воля не ослабила хватку.
Кровь хлынула в голову, когда он осознал произошедшее. Сердце его заметалось в груди, хаотично забухало в рёбра. Плотно сжав губы, он огляделся, борясь с подступающей паникой. Теперь-то он знает, как чувствуют себя рыбки в аквариуме. Поборов страх и робость, он медленно шёл вдоль стеклянных стеллажей, всей кожей явственно ощущая чей-то пристальный взгляд.
Тусклое зеленоватое свечение не давало в полной мере разглядеть артефакты на полках, но незримая сила влекла его только вперёд. Туда, где в одном из шкафов лежал в одиночестве он.
Ступин приблизил лицо к самой дверце и прочитал: «Артефакт И-09/ о-3».
У него пересохло во рту, по телу прошла мелкая дрожь, и тут Ступин понял, что тяга исчезла. Его больше не влекло, не тянуло настойчиво вглубь, он достиг своей цели.
Сфера светилась янтарным сиянием, а внутри неё бесновались мириады сверкающих искр. Она, словно солнышко в пасмурный день, согревала душу, просилась в ладони, будто нашёптывала ласково так, вкрадчиво, умоляюще. Разными голосами сулила все блага мира, только бы прикоснулись, взяли её и унесли из холодного чрева подводной темницы. Туда, где всё пышет дыханием жизни, где тёплый ветерок ласково треплет волосы и одежды, где солнечный свет согревает и придаёт сил. Где слепящие лучи будут путаться в его недрах и играть в догонялки с янтарными светлячками. Да, он должен её забрать. Ведь здесь так холодно, страшно и так одиноко.
И тут в мыслях возникло лицо. Юное, с задорными канапушками, в обрамлении рыжих кудрей. Словно змеи медузы горгоны, плясали они, ярким пламенем. Глаза же смотрели печально, казалось, в самую душу обескураженного майора. «Уходи!» – шевельнулись бескровные губы, и виденье исчезло. На смену ему пришёл грозный старческий лик: «А гиблое, потому что погибли там все… Погибли там все… Погибли…»
Ступин резко одёрнул руку, уже вот-вот готовую распахнуть стеклянную дверцу. Глупая улыбка растаяла, и, тряхнув головой, Ступин опомнился.
– Не, брат, врёшь, не возьмёшь! – хрипло выдавил он, и слова, как наждачкой, царапнули слух.
– Забери меня… – тихим шелестом пронеслось по пустым коридорам. – Или я заберу у тебя всё.
– Да нет у меня ничего!
– Пока ничего…
Ступин на мгновенье задумался. Что ему стоит взять и положить в карман настойчивый шарик? «Ну нет», – оборвал он сам себя. А перед глазами, как наяву, возникли картины.
Мечущиеся люди в белых халатах, всюду паника, страх, боль и кровь. Вот взметнулось в сумятице пламя кудрей и опало. А над всем этим носились в янтарном мареве стайки жадных безжалостных искр.
«Нет…» – беззвучно шевельнулись губы, тревога захлестнула с головой, и Ступин, так и не притронувшись к сфере, повернул прочь.
Он бежал, зажмурив глаза, а повсюду метались безликие тени. Сзади грохотали шаги, но Ступин не смел оглянуться в страхе совсем лишиться рассудка. Он, скептик до мозга костей, в ужасе стискивал челюсти, не в силах сдержать рвавшийся крик. А всё потому, что стоило ему лишь воспротивиться зову, как из потаённых углов к нему хлынули тени.
С раскрытым ртом глазел он на то, как разрастается сгусток, раздаётся в стороны, выпуская наружу гротескного зверя. Весь зелёный, чешуйчатый, покрытый липкой слизью, он напомнил ему тритона. Но, в отличие от своего крохотного сородича, крепко стоял на двух массивных ногах. Вполне человеческое тело гиганта бугрилось узловатыми мышцами, а длинный мускулистый хвост мелко подрагивал в нетерпении. Застыв соляным столбом, Ступин нервно сглотнул и вытаращился прямо в вертикальный зрачок янтарного глаза чудовища. Массивные челюсти того громко клацнули, и из широкой чешуйчатой туши раздался утробный рык:
– Забери…
Словно кнутом подстегнул он Ступина, и тот, наконец справившись с оцепенением, резко сорвался с места.
На автомате он нёсся к лифту, моля всех известных ему Богов о спасении. А позади упрямо грохотали шаги и давил на уши рёв.
– Забери… Забери… Забери… – пахнуло тухлятиной.
В лифт он заскочил, уже не помня себя от ужаса. Челюсть дрожала, всё тело покрылось липкой испариной. Только сейчас он заметил, что потерял пальто, но тут же припомнил когтистую пятерню на сером рукаве. Сильный рывок, свой судорожный вскрик, отчаянный кульбит и разочарованный вопль монстра с разорванной
