Три планетёра - Эдмонд Мур Гамильтон
Торн начал быстро готовится к реализации этого ненадежного плана. По периметру канализационной трубы располагались шесть отверстий, из которых проецировались смертоносные невидимые лучи. Он достал шесть слитских клыков наиболее правильной формы и разложил их перед собой.
Затем при помощи рукоятки своей лампы Торн начал быстро проталкивать зубы в отверстия. Когда каждый из больших белых клыков оказался на своём месте, они словно конические заглушки закрыли собой апертуры луча. К тому времени, когда шестой клык был установлен в своё отверстие, первый уже начал обугливаться и пахнуть горелым.
– Вперед! – воскликнул Торн и рванулся вперед, через кольцо отверстий перекрытых клыками.
Сол Ав тут же последовал за ним, и покрытая париком голова венерианца боднула Торна в спину.
Мгновение спустя Ганнер Уэлк резко врезался в венерианца сзади.
– Куртка в огне! – задохнулся меркурианин, заметавшись сзади. Запах горелой ткани заполнил промозглый воздух.
В тесноте туннеля началась какая-то безумная возня: два других планетёра пытались прийти на помощь Ганнеру и сбить пламя с его куртки. Наконец меркурианин и Сол Ав сумели сделать это.
– Ты ранен, Ганнер? – с тревогой спросил Торн.
– Нет, просто немного обожгло бок, – выдохнул меркурианин. – Один из этих клыков сгорел именно тогда, когда я проходил через ловушку. Ещё повезло, что это был клык сбоку, а не в середине.
Торн оглянулся и посмотрел за спины своих товарищей. Слитские клыки которыми он заткнул отверстия, исчезли. Даже их сверхтвердое вещество испарилось через несколько секунд действия лучей.
– Вперёд, – прорычал меркурианин в следующий момент. – Эти проклятые стоки явно не курорт, чтобы здесь прохлаждаться.
И снова Торн двинулся вперед на руках и коленях, освещая путь красным лучом фонаря. Он двигался с особой осторожностью и бдительностью, чтобы не попасть в какую-нибудь другую невидимую и смертельную ловушку.
Но они не встретили больше таких барьеров. Наконец они достигли места, где сток разветвлялся на еще пять труб меньшего размера.
– Куда? – шепнул ему Сол Ав.
– Каждый возьмет себе по трубе, проследует по ней, затем вернется сюда, где мы все и встретимся, – ответил Торн. – Думаю, одна из них должна привести к темнице.
Торн заполз в правую трубу. Она была еще меньше, и он должен был уже не просто ползти по ней, а буквально протискиваться. Труба также шла под углом наверх.
Через некоторое время впереди замерцал синий свет. Торн погасил фонарь и пополз вперед с максимальной осторожностью. Наконец он подполз к концу трубы. Здесь, прямо над своей головой, он увидел инертрумную решетку, врезанную в цемент, из которого была сделана труба.
Через нее он осторожно выглянул наружу. Эта решетка выходила в пространство между стеной и полом обширного цементного дока, погруженного в полутьму и ограждённого со всех сторон высокими стенами цитадели. Голубой свет криптоновых фонарей тускло освещали три легких космических корабля, стоящих посередине дока. Двое вооруженных охранников вышагивали взад и вперед рядом с ними.
– Личные космокрейсеры Хаскелла Траска, – догадался Торн.
Он отступил обратно к развилке труб. Чуть позже там появились Ганнер Уэлк и Сол Ав.
– Темница там! – взволнованно прошептал Сол Ав, указывая на вторую трубу.
– Тогда туда! – тут же ответил Торн.
Он последовал вперед, и вот уже они трое ползли по трубе, указанной венерианцем. Эта труба также заканчивалась решеткой. Сквозь решётку Торн увидел коридор освещенный бледно-синим светом, вдоль стен которого тянулись ряды клеток.
Почти все клетки пустовали, их двери были полуоткрыты. Заключенные не задерживались надолго в личной темнице Хаскелла Траска!
– Итак, это подземная тюрьма Траска, – прошептал Торн. – И охранников я пока не вижу. Вернемся немного назад по трубе.
Два других планетёра повиновались его приказу, и они втроём отступили немного назад. Торн вынул пистолет и, наведя его чуть ниже решетки, нажал на курок.
Крохотная атомная пуля рванула короткой вспышкой и по трубе прошло глухое эхо от её взрыва. Пуля сожгла цемент сбоку от инертрумной решетки, обнажив её концы.
Торн тут же протиснулся к ней. И в этот же момент он услышал тревожный крик в коридоре. Два сатурнианских охранника выбежали из одной из клеток, бросив флягу с грибным вином на ходу. Глухой звук выстрела привлёк их внимание.
Они заметили голову Торна за решеткой и немедленно открыли огонь по нему. Их пули ударились об пол перед решеткой, и вспышки ослепительного света и палящий жар ударили в лицо Торна. Он тут же выстрелил в ответ. Вспышки его выстрелов ярко сверкнули, затмив на миг двух охранников в коридоре.
Два зеленолицых солдата рухнули и остались лежать обугленными и безжизненными кучами. Торн ждал, держа оружие наготове. Его лицо выглядело дико в бледно-синем свете. Но вслед за скоротечной перестрелкой наступила тишина, не было слышно никаких сигналов тревоги.
– Должно быть здесь, в темнице, дежурили только эти два охранника, – сказал Торн, тяжело дыша и выдавливая дрожащими руками ослабленную инертрумную решетку наружу.
Планетёры торопливо выбрались из трубы в короткий, единственный коридор темницы.
– Послушайте! Я кого-то слышу! – воскликнул Сол Ав.
Они прислушались. Этот голос шёл из дальнего конца коридора, тихий, монотоный, со странным металлическими нотками.
– Эребус, не буду думать об Эребусе, думать о чем угодно, но не об Эребусе, не буду думать об Эребусе...
Торн сказал взволновано:
– Эребус? Наверное, это говорит Лана! Идём!
– Это не похоже на человеческий голос, – пробормотал Ганнер, тот час последовав за Торном и венерианцем.
Они перепрыгнули через сожжённых мертвых сатурниан и побежали по коридору. Голос раздавался из самой последней камеры. Теперь они слышали его более ясно, и это действительно не был человеческий голос. Он был холодным, металлическим, безжизненным и постоянно говорил, говорил без остановки.
– Я не должна думать об Эребусе, не думать о тайне. Думать о другом...
Торн подошел к двери этой последней камеры. Через решетчатую инертрумную дверь он заглянул внутрь. Его лицо на миг окаменело, а глаза дико сверкнули после того, что он увидел.
– Боже мой, это Лана! – хрипло прошептал он. – Они подключили к ней психофон!
Камера, которая открылась взору Торна, была комнатой без окон, освещенная одной криптоновой лампой на потолке. Под её мистическим голубым светом, на металлическом стуле, к которому были крепко привязаны её руки и ноги, сидела Лана Кейн. Стройная фигура девушки обмякла, глаза были закрыты, а бледное лицо выглядело бесконечно уставшим и измученным. Голос,
