Смертельный танец металлической моли - Ирина Николаевна Пименова
Через десять дней, под утро по сомнианскому времени он выстрелил. Если бы в космосе можно было передать звук, он бы соответствовал взрыву ядерного заряда невероятной силы. С нечеловеческой скоростью протуберанец понесся к рою. Спутники, как солдаты, идущие на смерть, выстроились в ожидании неизбежного. Он был сильнее их.
– Приказываю отвести рой на триста километров дальше. Мы его там захватим, – эфир разорвал резкий и уверенный голос Александра Петровича, стоявшего на командном пункте в центре управления полетами на Сомни.
Тут же приказ передали в нейросеть, и металлическая стая отошла чуть дальше.
Все замерли. Андрей и Мишка эти дни постоянно находились здесь. Им было важно увидеть, как работает их общее детище. К тому же, этот удар мог стать «звездой сезона». Они сидели на местах консультантов и в его отражении не участвовали.
Вся смена на космопорте, Мирра у себя в стеклянном кабинете с видом на два этажа ниже, персонал центра управления полетами, командный пункт и люди в отсеках завода, командир, Василий рядом с ним, Глеб вместе со своими друзьями в жилых блоках – все уставились на экраны страшной битвы.
– Угол наклона на 16 единиц! – Александр Петрович настраивался на бой.
Опять стая молниеносно повиновалась.
– Растянуть шаг на три порядка!
Спутники немного разошлись.
Огненное ядро начало плеваться дьявольскими сгустками и расширяться в плазменный шар неправильной формы.
Яркий свет залил все отсеки завода, где только были иллюминаторы. И тут пришла взрывная волна. Она сотрясла рой, но он удержался, потом она достигла завода. Тот закряхтел всеми своими железными членами, но устоял. На Сомни стало светлее на мгновение.
Люди охнули. Мирра закачалась, хоть до нее ничего не дошло по-настоящему. В космосе кто-то попадал со своих мест. Стоны и крики от переломов, проклятья прорывались в эфир с завода в центр управления полетами. Рой сопротивлялся.
– Вижу всплеск справа на десять часов от центра ядра. Энергия 2 гэВ[13], – взмыленный оператор на командном пункте завода в три прыжка между поваленных кресел добрался до своего места и проорал в микрофон.
Александр Петрович метнул взгляд на десять часов.
– Правый сектор стаи – захват!
– Есть захват!
Спутники отделились и понеслись на перехват.
– Столкновение! Удар держат! Наполнение батарей 40 %.
– Корабли-приемники на старт.
Между заводом и роем стоял целых флот таких космолетов. Они вырвались в направлении правого сектора. Пока происходило опорожнение первого ряда батарей, у спутников раскрылся их второй набор. Они, как маленькие насекомые, раскрывали весь свой арсенал крыльев, расправляя их максимально широко.
– Несколько сгустков по центру, расходятся веером. Энергия каждого по 2,5 гэВ.
– Центральной части рассредоточиться! Захват каждого выброса!
Строй послушно разошелся. Каждый спутник принял неравный бой. На мгновение всех поглотил свет. Ослепительно яркий. Они померкли и исчезли в его мареве.
– Телеметрия! – прохрипел Александр Петрович.
– Все работает. Телеметрия идёт!
Прошло минут пять, как пять лет. Зарево разошлось. Очертания спутников начали медленно проявляться. Один справа горел.
– Б8 – пожар хвостового оперения. Ловцы Б12-Б16 оплавлены, не функционируют!
– Держаться!! – выкинул руку вперед Александр Петрович.
– Правый фронт, ловцы Б23 и Б24 – перехват правого фланга.
Два спутника отделились и, как разъяренные пчелы, понеслись закрывать дыру на краю центра спутников.
– Падением боевой единицы Б8 управлять до момента сгорания!
– Она не падает! Ее несет на завод!
Через мгновение ее приближение стало очевидным.
– Покинуть жилые отсеки восемь и девять. Поднять щиты, – вскричал командир орбитального завода. – Маневр на уклонение!
Весь завод – космическая станция оделся в броню. Двигатели завода заревели. Махина медленно начала отодвигаться.
– Не успеем! На отсеке девять броня не раскрылась!!! – орал вспотевший и вытирающий кровь со лба начальник агрегатного отсека, где располагалось управление двигателями.
Стремительно приближающийся к ним погибший спутник взорвался и начал разрушаться. Осколки разлетались. Под удар попал жилой отсек девять. На обшивку завода спутник обрушился градом, кое-где рикошетом, шлепками, где-то по касательной. Появилось несколько пробоин.
– Разгерметизация жилого отсека девять!
Завод, отчаянно рыча всеми своими силами, отклонялся.
– Задраить люки между отсеками! Пострадавшие? – как выстрел прозвучал голос командира.
– По данным личных чипов, трое погибли, – отозвался Василий.
Все на планете охнули, Мирра свалилась на кресло, поднеся дрожащую руку к лицу. Брызнули слезы. Она подавила плач. Александр Петрович насупился. Поджал губы в тонкую нить. Собрался.
– Никому не покидать своих мест, – грозно отчеканил он.
– Роботы-медики, к девятому отсеку, – пошел приказ командир завода.
Левый фланг протуберанца начал завихрения и образовал дуги, заворачивающиеся назад к Гипносу. Но его центр издевательски продолжал выбрасывать все новые и новые порции огненного зла. Корабли-приемники только успевали от одного заправленного спутника к другому. Ими управлял оператор с Сомни. Александр Петрович его не трогал. Тот и так почти испарял собственный пот от напряжения.
– Две трети правого фланга роя в центр. Захват выплесков.
Рой бешено метался в этом смертельном танце. То направо, то налево, то сосредоточение общей массы в одном месте. За ними, как шлейф, носились корабли-приемники. Они, не успокаиваясь, гасили мощь гипнотического припадка в каждой точке! А их было много! Ненадолго на Сомни стало темнее. Значит, Гипнос потихоньку сдавался. Но тут непонятно откуда появился мощный сгусток! Он накрыл спутники и корабли-приемники и выдавил сердцевину щита. Примерно восемь спутников взорвались и полетели на завод. А тот уже почти ушел с линии огня. Но не до конца! Они взрывались по очереди, за ними, яростно скалясь, гнался огненный зверь, дико хохоча и огрызаясь.
– Перехват! Нейтрализовать!
Правый фланг спутников стрелой помчался в центр. Амбразуру закрыли!
Пошел второй час битвы. Гипнос нехотя сдавался, но разрушенные спутники дошли до завода, захватили его ускользающий левый бок и пулеметной очередью обрушились на него. Крики, грохот, последние вопли умирающих, все откликалось в сердце Александра Петровича. Часть тел вынесло в космос. Они, как куклы, выброшенные злобным гением, рассыпались вокруг. Александр Петрович мысленно молился, чтобы они уже умерли к этому моменту.
Центр управления полетами замолчал на мгновение. Все мрачно провожали эту трагедию взглядом. Впервые многие осознали, что смерть может быть так близка и так отвратительно проста. Стало слышно, как слабо посвистывает вентиляция и чей-то
