На острие лжи - Наталья Хлызова
— Знаешь, Лена, иногда один поступок способен перечеркнуть всё, — Саша обхватила себя руками за плечи.
— Ещё мнения будут? — не дождавшись ответа, Сергей взял в руки ситуационные карты. — Продолжим? — он в замешательстве посмотрел на Олега.
Тот сидел бледный, с закрытыми глазами, и только на виске бешено пульсировала жилка. Словно почувствовав на себе взгляд, приподнял веки и молча кивнул. Светлана так и не отняла рук от лица.
Наугад вытащив карту, Сергей развернул и начал вслух читать:
— «Она знала, что притягивает взгляды мужчин. Чёткий овал лица, выразительные тёмные глаза в сочетании со светло-русыми волосами и родинкой над губой делали лицо ярким и запоминающимся, а точёная фигурка и невысокий рост вызывали острое желание защитить. Она всегда придирчиво относилась к противоположному полу, но с выбором избранника просчиталась. Когда она поняла, что её мужчина к серьёзным отношениям не готов, шёл второй месяц беременности. И тут она встретила Его. Красивый, серьёзный, умный, к тому же — очень обеспеченный. Роман разгорелся стремительно, она чувствовала, что влюбляется. Но, признаться, что ждёт ребёнка от другого мужчины, не смогла, понимая, что это может разрушить отношения. Она вышла замуж и через восемь месяцев родилась здоровая красивая девочка. Немного недоношенная, как объяснила она мужу. Крестным отцом выступил двоюродный брат мужа. Шло время, сидеть дома надоело, и её устроили на работу к двоюродному брату мужа. Работала она честно, родственными связями никогда не прикрывалась. Вопрос: о ком идёт речь, и что вы думаете о поступке?»
Дочитав, Сергей потрясённо поднял глаза, превратившиеся в застывший серый гранит. Повернув голову, одними губами выдавил:
— Лена?
Ужас медленно проступал на лице Елены, кровь отлила от лица. Не замечая, что делает, она сильно впилась рукой в щеку. На бледной коже отпечатались две багровые борозды — следы от ногтей. Расширившимися глазами она смотрела в ледяные серые.
— Так значит, Кристина — не дочь Руслана? — наконец выдохнул Сергей. — Все эти годы ты врала моему брату?
— Вот это номер, — только и смог произнести Иван.
* * *
— Ну, — Сергей резко повернулся, и она испуганно отшатнулась. Таким Лене ещё никогда не приходилось его видеть. Он бывал разным, как правило, спокойным, выдержанным и весёлым. Иногда — раздражённым, когда на работе дела шли не так, как хотелось. Но в состоянии бешенства за все годы знакомства она ни разу Сергея не видела. Подойдя к ней, он несколько раз тряхнул девушку за плечи:
— Ты наставляешь рога моему брату?! Отвечай! — ещё раз сильно встряхнув, он почти отбросил её от себя.
Лена бессильно опустилась на лавку возле стола. После того, как Сергей за руку вытащил её на улицу, прошло минут пять, а казалось — вечность. Ей было очень страшно, в груди разливалась безысходность. Она оказалась права, всё пропало. Молчать Сергей не станет.
— Ты что, язык проглотила? — она и не предполагала, что он способен на грубость, граничащую с хамством. К ней Сергей всегда относился уважительно, почти с братской заботой.
— Серёж… — заплетающимся от ужаса языком начала она.
— Что Серёж! — яростно перебил он. — Я задал тебе вопрос! Ты изменяешь моему брату?
— Нет! — с отчаянием выкрикнула она. — Я люблю Руслана и всегда хранила ему верность.
— Настолько любишь, что нагуляла ребёнка на стороне и повесила ему на шею? — спросил Сергей почти спокойным голосом. Столь разительная перемена напугала Елену ещё сильнее.
— Послушай, — она изо всех сил старалась взять себя в руки. Если не удастся достучаться до Сергея, она погибла. — Я встретила Руслана, когда уже была беременна Кристей, это правда. Но я — влюбилась. Я влюбилась в Русика до потери памяти. Я и сейчас его люблю. За все годы брака я ни разу не посмотрела в сторону других мужчин. Серёж, — она умоляюще прижала руки к груди, — я тебя прошу, я умоляю тебя, не разрушай нашу семью.
— Вот как? — голос Сергея резал по живому. — Это я разрушаю вашу семью? Столько лет ты врала… Жила за Русланом, как за каменной стеной. А он тебе верил. Верил, как себе, никогда ни в чём не отказывал. Дочку воспитывал. Тебя на руках носил. И получил нож в спину.
— Подожди…
— Чего ещё ждать? Когда ты ещё одного ребёнка на стороне сделаешь? Где гарантия, что все эти годы ты не развлекаешься с кем-то ещё? Сколько мужиков у тебя было? Может, Руся уже в дверь не проходит из-за рогов?
— Да как ты смеешь?! — она задохнулась от негодования.
— Как я смею?! — опять взорвался Сергей. — Ты себя со стороны слышишь?! Кто тебе теперь поверит! Тот, кто способен на такое, способен на всё! — Он со злостью ударил кулаком в многострадальную стену коттеджа. — Руслан знает, что Кристина — не его дочь? — спросил он, внезапно успокаиваясь.
— Нет, — она смотрела в знакомые серые глаза, которые обычно светились теплом, и не видела в них ничего, кроме презрения. — Серёжа, — по лицу потекли слёзы, — я понимаю, что прошу слишком много, но не мог бы ты…
— Не говорить брату о том, что он воспитывает чужого ребёнка? — даже не дослушал Сергей. — Твоя наглость не знает границ!
— Нет, я имела в виду другое, — Лена в молитвенном жесте прижала руки к груди. — Позволь, я сама расскажу всё Руслану. Не говори ему ничего, не комментируй, я сама, — у неё надломился голос.
— Что сама? Расскажешь очередную байку? — в тоне не было ни грамма сочувствия. — Как филигранно ты соврала в предыдущем туре, когда выпало отвечать на вопрос. Ты врёшь, как дышишь.
От презрения, звучавшего в голосе, ей стало больно. Никто и никогда не разговаривал с ней так, а уж Сергей — подавно. Она не предполагала в нём такой жестокости.
— Так где гарантия, что ты не изменяешь ему все эти годы?
— Я никогда не изменяла мужу.
Лена дрожала, озноб волнами прокатывался по телу. Если Сергей преподнесёт Руслану свою версию событий, всё будет кончено. Хотя и так, скорее всего, всё кончено. Руслан никогда её не простит. Они никогда больше не будут вместе. Никогда. Это слово отозвалось в голове похоронным звоном.
— А, впрочем, — из неё словно выпустили воздух, — можешь говорить и делать всё, что угодно. Теперь уже — всё равно.
— Ты куда? — голос Сергея звучал зло.
— В коттедж. Нужно заканчивать Игру и возвращаться.
Она чуть не сказала «домой», но осеклась. Есть ли у неё теперь дом — очень большой вопрос.
* *
