На острие лжи - Наталья Хлызова
Порой от боли кричат,
Зовут назад безуспешно…
Но нет дороги назад…
К руке нельзя прикоснуться…
Горька прощальная речь…
Они не могут вернуться…
Лишь могут с неба — беречь…
Люди любят говорить, причём гораздо больше, чем слушать. Это всем известно. Иногда они говорят даже тогда, когда их никто не спрашивает. Но эта Игра ломала стереотипы: она сопровождалась тишиной. Слов не было. Да и какие подобрать слова, чтобы они не звучали фальшиво?
— Ладно, давайте перейдём уже к третьей партии, что ли? — Олег поморщился. — Серёга, мешай карты. — Сергей, не издав ни звука, повиновался. — Я даже знаю, кому сейчас выпадет роль Игрока, — со злым сарказмом продолжил Олег, — не правда ли, Света? — в глазах мелькнуло раздражение, смешанное со злостью.
— Ты в чём-то пытаешься меня обвинить? — девушка вздёрнула подбородок. — Я, что ли, виновата в измене твоей обожаемой Вероники? Нашёл козла отпущения, доволен? — в голосе звучали вызов и ярость.
Повернув голову, она в упор смотрела на Олега. Казалось, воздух в комнате наэлектризовался до предела.
— Нет, — Олег опустил голову. — Извини. — Он с силой провёл ладонями по лицу. — Извини, — глухо повторил он. — Просто… — не закончив фразы, мужчина отвернулся. Светлана смотрела на него с непонятным отчаянием.
Сергей, между тем вытянувший карточку, скривился:
— Ведущий — этот, — исподлобья глядя в сторону Ивана, он демонстративно отвернулся. Уши Ивана опять заалели.
— Игрок — Светлана, — прочистив горло, выдавил Иван. По сторонам он не смотрел, уткнувшись глазами в поверхность стола.
— Я же говорил, — устало сказал Олег, — это предсказуемо. Хотя от Светланы ничего нового мы не услышим, я и так всё знаю. Смысл этой партии?
— Олег, хватит, надо заканчивать Игру, — в голосе Сергея прозвучали сочувствующие нотки, и Олег вздохнул.
Иван перемешал карты, вытянув задание.
— «Игроку нужно во всех подробностях рассказать о своём участии в ситуации с предательством подруги, не упуская ни одной детали. Это последний шанс Игрока на искупление и прощение», — зачитал он.
С сильно бьющимся сердцем Светлана взяла карту. Казалось, о чём волноваться, все уже слышали её историю. О каком искуплении и прощении идёт речь? Предательство в прошлом, его не изменить и не отменить. Всё уже случилось. И всё же, ей есть что сказать. А не станет ли от такой откровенности хуже? Зажмурившись, она резко выдохнула. Нет, она не могла поступить иначе. Хотя, наверное, стоило. Оказывается, предательство — обоюдоострое оружие, оно ранит и того, кого предали, и того, кто предаёт. Но, глядя в зелёные глаза Олега, она просто не имела права дать другой ответ. Иначе бы она предала себя.
— «Подробно, в деталях опишите ситуацию с предательством», — дрогнувшим голосом зачитала она. — «Это ваш последний шанс».
На мгновение ей стало жутко, но она отогнала от себя липкий ужас. Последний шанс? Всё равно дружбу уже не вернуть, всё безнадёжно разрушено, ничего не поправить. У нее появилась уверенность, что дальше будет только хуже.
— Засекаю две минуты, — посмотрев на Ивана, Светлана кивнула, напряжённо просчитывая варианты. Что же делать? Восстановить всё равно ничего не удастся, как ни старайся. Значит, нужно идти до конца, и до последнего топить Веру. Она готова.
Перед глазами замелькали, сменяя друг друга, яркие образы. Вот они с Верой, совсем маленькие, упорно лепят во дворе снеговика. Снег набивается в рукавички, они совсем мокрые, и руки заледенели. Но заходить домой не хочется — мать сразу посадит за уроки. Света пытается отогреть озябшие ладони дыханием, но это не помогает.
— Возьми мои, мне запасные с собой положили, — она встречает доверчивый взгляд Веры.
— А как же ты? — она смотрит на такие же промокшие рукавицы на руках подруги.
— Да ладно, тебе нужнее, — смущённо улыбается та.
Картинка меняется.
Седьмой класс.
Светлана стоит, давясь слезами, в длинном школьном коридоре. Произошла катастрофа: она утопила сотовый телефон. Свой новый сотовый телефон! Они совсем недавно появились в продаже в их городе, и маму пришлось долго уговаривать на покупку. Пройдёт ещё несколько лет — и мобильники будут повсеместно у всех. Но тогда…
Маленький провинциальный городок, где сотовая связь считалась роскошью. Важно было не то, что можно позвонить в любой момент — при необходимости можно звонить и с уличных телефонов-автоматов. Важно то, что сотовый телефон — это круто. Нереально круто. В их классе мобильники имелись только у неё, Веры и ещё одного паренька, сына местного бизнесмена. Мобильник возносил своего обладателя на недосягаемую высоту. Света искрилась от счастья и гордости от приобретения… Её «Siemens» казался пределом мечтаний. И вдруг — тупая техничка поставила ведро с водой в коридоре, а одноклассник толкнул её под руку, когда она в очередной раз любовалась телефончиком.
Это крах всему. Мало того, что нового телефона ей теперь не видать, так мать ещё всю печень проест. Уж этого она ей никогда не забудет, будет вспоминать при любом удобном и неудобном случае. Может, просушить на батарее? Она безнадёжно посмотрела на испорченный аппарат.
Подошедшие подруги смотрели на неё с искренней жалостью.
— Как же ты так? — Надя погладила её по руке. — Ну, не расстраивайся, что-нибудь придумаем.
— Что здесь можно придумать? — всхлипнула Света. — Меня мать убьёт.
— Для тебя он так важен? — Вера внезапно улыбнулась.
— Угу, — Света оттёрла слёзы. — Очень.
— Тогда вот, возьми.
Светлана не поверила своим глазам. Покопавшись в сумке, Вера протягивала ей свой «Siemens».
— У нас же одна марка. А мне свой отдай, скажу, что утопила. Меня родители не будут ругать.
— Но как же ты без телефона? — у Светы пропал дар речи.
— А он мне не нужен, всё равно ни у кого мобильников нет. Кому звонить-то?
Не находя, как выразить переполнявшие ее эмоции, Света крепко обняла подругу.
Одиннадцатый класс.
Контрольная по химии. Наверняка у неё будет «пара», органику в принципе понять невозможно. И всё бы ничего, но контрольная — годовая, а ей нельзя ронять средний балл аттестата. Чёрт! Что же делать? Придётся потом пересдавать. А как пересдашь, когда она ничего не понимает в этих связях и формулах?
В отчаянии повернув голову, она заметила ободряющий взгляд Веры.
— Держи, — еле слышно шепнула соседка по парте, протягивая листок, исписанный мелким почерком.
И тут же — совершенно другая картина.
Олег стоит на пороге её квартиры с перекошенным лицом. В глазах — ярость и растерянность. Значит, узнал о Михаиле. Ответить или промолчать?.. Предать или отсидеться в кустах?.. Золотой середины нет, всё равно кому-то будет больно. Очень больно. Как ни крути, но без потерь выйти не удастся. Жизнь жестока
