Bloodborne: Песочный человек - Лемор
Мимоходом отметил другой факт:
Не опаздывает ли часом королева Аннализа с весточкой и если опаздывает, то…
…она же не могла вляпаться на ровном месте во что-то, не так ли?..
Впрочем, скучающий зевок Лили, сидящей на трибунах, немного отвлёк меня от мыслей, позволив ненадолго расслабить мозги и просто полюбоваться расцветающей на глазах красавицей.
Морфей меня усыпи, то есть, Марией.
Глава 18
Честно говоря, я был приятно удивлён состоянем кошмара Менсиса. Стабильное пространство не было уничтожено, не рассыпалось от случайного чиха, а те повреждения, что пространство успело получить, или восстановятся с посильной помощью владельца кошмара, если таковой вообще есть, или с моим небольшим содействием.
Стабильная структурированная область в мире снов — явление далеко не самое распространённое. Не будь у меня сейчас физического тела с личным сном, то я был бы взволнован, отыскав на просторах Царства что-то столь редкое, не занятое какой-то могущественной тварью, но, по правде сказать, много применений найти, скорее всего, не смог бы.
В конце концов, я был птицей вольной и в каком-то определённом мире не задерживался, пользуясь «безвизом» на полную. Такое же пространство привязано к конкретному измерению, связывая руки. Самая ближайшая ассоциация — покупка квартиры, из которой потом хрен выедешь. Тот самый стереотипный представитель молодого поколения, вместо личной конуры выбравший отсутствие ограничений и возможность путешествовать.
Печально вздохнул, заставив песок вокруг задрожать.
— Неприятно чувствовать, что начинаешь стареть…
Проникнуть внутрь не составило никакого труда. Я пробрался в кошмар настолько легко и непринуждённо, что это сперва меня даже насторожило: что мешало какой-нибудь твари найти это место раньше? Колебания энергии были достаточно сильными, чтобы привлечь внимание всех небезразличных.
С другой стороны, там были такие энергетические колебания, что случайному духу и в страшном сне (чужом, конечно же) не захочется лишний раз лезть к подобной аномалии. По правде сказать, даже сейчас она несла в себе… не лучший отпечаток, предвещая возможные проблемы, из-за чего подавляющее большинство зевак и на пушечный выстрел не захочет подплывать к чему-то такому, но кто это тёмное фэнтези знает?
Сейчас я расслаблюсь, спокойно себе проникну в чужой стабильный кошмар, а там сидит какой-нибудь из Владык Снов собственной персоной, встречая гостя с улыбкой во все тридцать две тысячи, или даже больше зубов!
Мне и так кажется, что мой золотистый песок в скором времени может начать терять блеск, так ещё и посереет! Оно мне надо? Я ещё не настолько стар, Морфей меня пощади.
Правда, опасения оказались излишними. Стабильное пространство пусть и оказалось не пустым, никакой фактической опасности для меня не представляло. Пользы же могло принести более чем достаточно.
Кошмар оказался отнюдь не пустым, что не могло не обрадовать меня.
— Не спешишь появляться?.. — с улыбкой спросил я. — Ну и ну, хочешь сказать, что не почувствовал меня, Миколаш?
Мой голос прозвучал обманчиво обычно, человечно, спокойно.
Но зачем ходить вокруг да около?..
О да, каким-то образом переживший встречу с малюткой учёный определённо приблизился к миру снов, сам став как минимум формально духом, ещё и разумным, да с собственным кошмаром, что, безусловно, заслуживало некоторого уважения, но…
Даже между мной, что ещё не вкусил Древней крови, и новорождённым безумным духом была пропасть.
Сейчас же тяжелее будет пнуть коляску с младенцем. Не хтоническим, а обычным, конечно же.
Я выдержал недолгую паузу. Мой песок начал расползаться вокруг, проникая в стены и пол. Я не чувствовал особого сопротивления, ведь его хозяин просто не знал, как защититься.
Контроль над своей волей, сознанием, энергией, что протекала внутри — этому учатся не год и не два. Без того, кто мог бы направить, познание собственных сил может занять сотни и сотни лет, если не больше.
Миколаш же приблизился к миру снов меньше недели назад. Результат был закономерен.
— Неужели думаешь, что сможешь спрятаться от меня?
Мой голос наполнился иронией, рассыпаясь эхом по всему кошмару. Я не обращался к учёному сколь-либо угрожающим и враждебным тоном, но одна лишь моя насмешка не предвещала ничего хорошего.
Окружающее пространство удивительно походило на то, что я запомнил в игре: узкие, расплывающиеся мрачные коридоры, многочисленные лестницы и переходы. Настоящий лабиринт, явно превосходящий по размерам «образец» из игры, но, в принципе, в этом как раз таки ничего удивительного не было.
В кошмаре был довольно сильный туман, снижающий общую видимость. Он мне не нравился, а потому там, где я проходил, туман рассеивался.
Отделявшиеся частицы моей сущности без всяких попыток скрыться потихоньку расползались по стенам, проникали внутрь, создавая слабое золотистое сияние.
Там, где я проходил, больше не было мрачной, угнетающей тьмы.
— Разве тебя самого не тяготит эта тьма? — прошелестел я. — Всё ещё надеешься спрятаться от меня? Думаешь, я не вижу твоей чёрной души, дружок?
Я поднялся по лестнице, лениво осмотрев развилистые коридоры, по которым всё дальше и дальше начал рассыпаться мой песок, освещая пространство. Мимоходом заметил другого обитателя кошмара.
— Доволен ритуалом возвышения, парень? — хмыкнул я.
На меня уставился появившийся из тумана иссохший скелет. Искажённая мумия с выпученными глазами, полными ужасной, невыносимой боли. Из-за слишком уж наследившего Миколаша огоньки поменьше просто размывались, но, думаю, я могу отыскать их всех.
Видимо, сиротка Кос всё-таки не стала забирать бедолаг в свой кошмар, что, впрочем, от ужасной судьбы их нисколько не спасло.
В моей руке воплотилась песочная трость, которую я поднял на уровень головы даже не пытавшегося на меня напасть ученика.
— Пускай Владыки Снов направят твою гнилую душу в место получше, парень, — напутствовал я, ткнув тростью в его лоб.
Голова ученика взорвалась, сущность провалилась сквозь кошмар, отправившись в глубины сна.
Практически наверняка его сознание окончательно будет размыто песками Царства Снов, после чего он или обратится настоящим духом, или, что тоже возможно, получит билет в следующую жизнь. Вопрос в том, когда и при каких обстоятельствах. Конечно, нельзя отрицать и более печальную судьбу, но, к сожалению, я был не всемогущим и наверняка спасти каждую душу не мог.
Видимо, столь показательное проявление моей силы для Миколаша стало последней каплей, а потому на краю сознания я услышал нервный, безумный голос:
— Глаза, у тебя так много глаз…
