Иллюзия бесконечности - Марина Медведева
Через некоторое время глаза Ники привыкли к непривычным символам, она узнала буквы греческого алфавита. Увы! Этого было мало — Ника все равно не могла прочесть, что здесь написано. Теперь в окне сообщений горела одна лишь строчка:
«ρςκyζυ! Ιςπτνаy. Οζ Βπλτι. Ι τ υπΒπλ»
Ника вглядывалась в буквы, стараясь уловить смысл и что-то ей казалось странным. Напоминало увиденное давно, еще в детстве. Ника закрыла глаза, пытаясь вспомнить и в ее воображении ожила давно забытая картина. Детство. Она болеет гриппом и лежит в постели, на груди согревающий компресс — бабушкин фирменный с козьим жиром. Бабушка сидит рядом в кресле и читает вслух книгу — «Пляшущие человечки» Артура Конан-Дойла.
Ника открыла глаза и поняла, что она победила. Игра пыталась что-то сказать. Символы на экране имели значение, имели смысл для нее, для Ники. Она посмотрела на первое слово, отделенное восклицательным знаком. Шесть букв. Логично, что первым будет имя или приветственное слово. Допустим, послание адресовано ей. Ника — четыре буквы, не подходит. Тогда, возможно, слово «привет»? Как раз шесть букв. Ника издала ликующий возглас — корабль ответил привычной тишиной. Итак. В ее арсенале шесть букв греческого алфавита, которые совпадают с таким же количеством в русском слове. Что если автор послания взял числовой порядок букв обоих алфавитов и поменял буквы одного на буквы другого?
Клавиатуры не было, и Ника решила пальцем записать русский алфавит в поисковой строке. Чувствительный экран мгновенно отобразил буквы кириллицы, против каждой стояла цифра. Катя подставила к нужным цифрам буквы первого слова из послания и удовлетворенно кивнула. Она взялась за второе слово и столкнулась с проблемой. В кириллице тридцать три буквы, в греческом — только двадцать четыре. Вторым словом оказался «Зрослав». Катя пожала плечами и перешла к третьему. Вскоре фраза из послания выглядела так:
«Привет! Зрослав. Не бойсз. З с тобой»
Катя прочитала, усмехнулась и быстро исправила одну букву. Вышло следующее:
«Привет! Ярослав. Не бойся. Я с тобой»
Когда буквы греческого закончились, автор послания просто добавил новый ряд до последней буквы кириллицы — «я». Если принять такую версию — все складывается. Ника посмотрела на фразу — она поняла, от кого послание и на душе неожиданно потеплело. Будто встретила старого, верного друга. Впрочем, так и было — она в Игре, здесь у нее свои друзья. Один из них — Ярослав Мудрый, по его словам, искусственный интеллект, узник Игры, как она сама. Игра не пустила Ярослава вместе с ней на этот уровень. Но он все же нашел лазейку и добрался до нее с помощью выдуманного компьютера центра управления «Катюшей». Но почему греческий? Отчего Ярослав не может общаться с ней на русском?
Ника быстро набросала ответ:
«Привет! Я не могу выйти из Игры. Она меня не выпускает. Помоги!»
Ждала, что Игра «переведет» ее символы на греческий, но строка просто мигнула и пропала с экрана.
Ника нетерпеливо прикусила губу — сколько придется ждать ответ? Оглянулась в поисках кресла или стула. Увы! В игровой рубке не было мебели. Разработчики, должно быть, решили, что игроки не задержатся здесь надолго. Корабль «Катюша» с самого начала казался недоработанным, без нужных деталей. Макетом корабля. И тишина, которая царила здесь повсеместно, давила на уши, такая неестественная, безликая. Любое воздушное пространство наполнено звуками: шум приборов, свист дверных панелей, скрип шагов. Пространство людей живет зрительными образами, звуками, запахами. Здесь же только образы. Без запахов и звуков. Из-за этого не покидает ощущение нереальности происходящего. Ника отчетливо понимала, что она в Игре.
На экране загорелась зеленая строчка ответа. Ника снова написала стершиеся буквы двух алфавитов и начала читать:
«Я не могу тебе помочь. На этом уровне меня нет — ни голоса, ни аватара. Даже писать могу только греческими буквами. Рад, что ты поняла. Если бы сделала, что я просил — убила Елену Троянскую, все уже могло закончиться. Почему ты не прислушалась ко мне? Я думал, ты мне доверяешь».
«Доверять компьютерному глюку? Убить человека по указке программы? Я еще не сошла с ума. К тому же, твоя Елена Троянская — выдуманный персонаж Гомера. В реальном мире не существует»
«Я не могу назвать ее настоящее имя — когда пытаюсь, Игра меня блокирует. Ты должна сама догадаться. Она слишком известна. Она важна и очень опасна»
«Какое это имеет значение теперь, если я заперта в Игре? И от тебя толку мало — взял бы и нашел для меня выход, лазейку. Пока я настоящая, из реальной жизни, еще жива».
«Я постараюсь. Но знай, что здесь, в Игре, время ощущается иначе. Здесь может пройти целая жизнь, а там всего лишь час. Время — относительная величина, Ника».
«Выпусти меня отсюда, и я найду твою Елену Троянскую. Убивать не буду — постараюсь уговорить освободить твою программу. Ты будешь свободен, Ярослав».
«Не думаю, что она согласится. Но все равно спасибо. Я попробую освободить тебя. Жди и надейся»
— Как оптимистично звучит: жди и надейся! — Ника саркастически улыбнулась и села прямиком на гладкий пол. Ноги устали, будто она пробежала марафон. Респект разработчикам! Ощущения в Игре ничем не отличаются от реальных. Полное погружение.
Ника вспомнила, как появились виар-игры с нейрошлемами. Как радовалась, когда им с Вероникой удалось купить первый такой шлем производства российской компании «Зетнотрон». Свой восторг, когда впервые погрузилась в настоящий игровой мир и почувствовала себя другой — храброй, ловкой, сильной, способной на такие поступки, каких в жизни никогда не совершала. А потом, когда ушла Вероника, Игра стала ее отдушиной, настоящим прибежищем от горя и невзгод реального мира. Ника полюбила Игру и уже не мыслила своей жизни без этой двойственности, расслоения на реальное и сверх-реальное. На застенчивую, полную комплексов Катю Снежину и Нику — бесстрашного шутера. Она не заметила, как заснула. Когда открыла глаза, рядом сидел он, Ярослав, невероятно красивый в серебристом комбинезоне с логотипом бесконечности на груди. Его синие глаза участливо смотрели на нее, губы улыбались.
— Я нашел способ вернуться к тебе. Больше мы не расстанемся, Ника.
Он взял ее за руку, и ее накрыло теплой волной уже позабытого ощущения счастья.
Глава десятая. Квинтэссенция одиночества
Катя не мечтала об одиночестве. Глупо считать будто одиночество приносит счастье. «Полюби себя!» «Никто тебя не поддержит, кроме тебя самой», «И в одиночестве можно найти счастье».
Катя выучила эти
