Чернозимье - Александр Зимовец

— Боюсь, ваша спутница поехать не может, — твердо сказал Хорн. — Она ведь ваша подданная, так?

— Она — чернолесский егерь, — ответил я. — По королевскому эдикту, всякий, кто может продемонстрировать огненное лезвие, является подданным егермейстера, а значит — и орденским.

Кира кивнула и отвела в сторону рукав платья, после чего из ее запястья вырвалось призрачное лезвие — золотисто-желтое.

Хорн пожал плечами.

— Что ж, тогда вы тоже можете проезжать, — равнодушно произнес он.

По лицу герцога пробежала какая-то тень. Я почувствовал, что ему очень не хочется отпускать Киру, и, возможно, не только из страха за ее безопасность. Но возражать он не стал — должно быть, не хотел показывать окружающим, что что-то идет не по его плану.

А еще я почувствовал, что мне очень приятно то, что все идет не по его плану. Но, конечно, не стал этого демонстрировать.

Глава 8

Оказавшись в землях Кирхаймской марки, мы съехали с тракта и направились левее, к берегам озера Кир. Местность эту я знал превосходно, так как прожил здесь два года. Но сейчас здешние места, и без того не самые уютные, производили совсем мрачное впечатление.

Половина деревень была оставлена жителями. В других теплилась жизнь, но какая-то мышиная: осторожная и затаившаяся. Жители опасливо выглядывали из окон, на улицу выходили, в основном, мужчины, да и те старались не выпускать из рук вилы и топоры.

Наш вооруженный отряд, впрочем, вызывал у крестьян воодушевление. Стараясь не высовываться из окон, они начинали взволнованно расспрашивать, кто мы такие, куда едем и скоро ли сюда прибудет армия. Хоть какая-нибудь.

Отвечать приходилось уклончиво. Разблаговестить всей округе о нашей разведывательной миссии было бы неосмотрительно.

Кира почти все время ехала впереди, сохраняя выражение лица сомнамбулы. То и дело она воздевала руку перед собой, словно ощупывая путь. От ее вида всем было слегка не по себе, и мы невольно понижали голос в ее присутствии, хотя было непонятно, насколько она может нас слышать. Сама она нам не говорила почти ничего — только если нужно было куда-то свернуть.

— Ты от самого Крюстера все молчишь, — сказала Ксай, когда мы с ней чуть поотстали от Киры и ехавших рядом с ней на всякий случай двоих драгунов. — Поначалу я не лезла — у тебя было много забот с отрядом. Но теперь…

Я взглянул на нее смущенно. Мне не очень-то хотелось обсуждать то, что происходит, ведь я и сам еще не решил, как к этому относиться.

— Как ты думаешь, он и в самом деле спасет всех? — спросил я.

— Герцог-то? — Ксай усмехнулась. — По-моему, он самовлюбленный мудак. У меня… есть некоторый опыт.

— Ты серьезно? — я уставился на нее с некоторым удивлением. — Я смотрю, все люди им очарованы.

— Ну, это-то неудивительно, — сказала Ксай и вздохнула. — Так оно обычно и бывает.

— По-моему, ты это зря, — вмешался в разговор Макс. — Может быть, он и слегка того… любит покрасоваться… но он настоящий лидер, такой, какой нужен сейчас, когда кругом разброд. Что бы мы все делали, если б он сюда не явился?

Ксай взглянула на Макса, раздраженно приподняв бровь.

— Как-то жили бы, — сказала она, пожав плечами. — Лично мне для этого не нужен настоящий лидер.

— А людям нужен! — настаивал Макс. — Я это понял, когда нас там, на севере, мертвецы в деревне осадили. Люди, здоровенные мужики, знаешь какими сделались? Как щенята, которые к ногам жмутся. Они любого, кто даст им надежду, готовы были на руках носить. Больно смотреть было.

— А ты, конечно, и рад был вылезти на сцену и начать им надежду внушать, — язвительно ответила Ксай. — Приятно же, когда у тебя есть щенята.

— Нихрена не приятно! — огрызнулся Макс. — Мне в хрен не уперлось во все это лезть! Я бы с удовольствием дальше по деревням ходил и на грамме играл. Но они ж все знали, что я егерь. Все на меня так смотрели… Поневоле пришлось что-то решать. А когда уже влезешь в это, то потом чем дальше в лес, тем злее дятлы.

— Вот в этом и разница, — наставительно произнесла Ксай. — Что тебе неприятно крутить людьми, а ему — приятно.

Макс пожал плечами.

— Мне все равно, приятно ему или нет, — ответил он, явно не убежденный доводами Ксай. — Лишь бы он вытащил страну из этой жопы. А потом пусть хоть королем становится, хоть кем. Даже если король из него будет плохой, то нынешний мальчишка уж точно не лучше.

— В общем, я не об этом хотела спросить-то, — произнесла Ксай тише, когда Макса отвлек разговором один из его людей. — Ты как вообще перенес… все это?

— Да я… нормально, — ответил я. — Я, в общем, не то чтоб на что-то рассчитывал, просто неожиданно это как-то вышло. В любом случае, неважно, что я там чувствую. У нас тут война.

— А по-моему, только это и важно, — сказала она, взглянув на меня. — И исход войны зависит от этого тоже. От того, что мы все чувствуем друг к другу. На раздоре между нами легко сыграет… сам понимаешь, кто.

— Воландеморт? — переспросил я с усмешкой.

Она тоже улыбнулась, но невесело.

— Вот поэтому и неважно, что я там чувствую, — сказал я. — Не время устраивать брачные поединки лосей. Всякий, кто против Ника, наш друг. А с… остальным разберемся когда-нибудь потом. Да и нечего тут разбираться: Кира свой выбор сделала, и я, в общем, понимаю, почему он именно такой.

— А я не понимаю, — Ксай пожала плечами. — По-моему, ты лучше.

Я только смущенно улыбнулся в ответ.

* * *

В одной из деревень нам навстречу вышел староста — рослый мужик, который когда-то, должно быть, был первым силачом в окрестностях, а сейчас немного обрюзг и поседел, но, наверняка, все еще мог согнуть в руке подкову. Узнав, что мы направляемся в сторону Кирхайма, он только покачал головой.

— Вы бы, господа, лучше в Кирхайм-то не подавались, — произнес он низким голосом. — Ни к чему это. Нет там уже никого, одни мертвяки и пакость всякая.

— У нас приказ, — коротко ответил я. — Мы должны узнать точно.

— Ну, коли, приказ… — протянул он, шмыгнув носом. — Ежели приказ, оно, конечно… В общем, езжайте вдоль берега прямо, до места, где в озеро речка Желтовка впадает. Не пропустите, там еще мост каменный, старых еще времен. А за мостом вы лучше правее возьмите. А то на берегу — там места нехорошие. Они, конечно, теперь везде нехорошие, но там…

Детина замялся, подбирая слова.

— И