Закат эпидемии - Николай Дубчиков
– Летим все вместе. На дальности полета это не сильно скажется? – поинтересовался Кузнецов у президента.
– Плюс-минус вес Марии нам погоду не сделает, если облегчим машину по максимуму.
Катя, Лена и Макс даже не напрашивались на борт, так как прекрасно понимали, что их не возьмут. Лететь балластом просто за компанию было бы слишком глупо и нерационально.
Несущий винт пришел в движение, ветер разметал скопившуюся на площадке пыль и вертолет оторвался от земли. Лопасти с таким грохотом разрезали воздух, что оставшиеся на земле схватились за уши. Но вскоре шум стал тише, машина поднялась выше купола обсерватории и направилась на восток.
Калмыков в защитной спецодежде с легкой завистью посмотрел на Лисицину и Савельевых. Они обходились без душных герметичных костюмов и могли дышать полной грудью. Если Маша с Андреем не ошиблись, скоро он тоже так сможет. Ну а пока нужно снова прятаться в подземной бетонной коробке. Инженер махнул «людям президента», которых оставили ему на попечение и зашагал ко входу в убежище.
Вертолет плавно набирал высоту. Лев Николаевич повернул голову и посмотрел на землю: ангары, обсерватория, защитный периметр, сверху всё казалось таким маленьким. Но на самом деле маленькими были они. Маленькими и слабыми, как показало время. Люди оказались не готовы к столкновению с космическим противником. Им стал не грозный инопланетный флот, как любили показывать в фантастических фильмах, а крохотный, почти невидимый организм, который нанес сокрушительный удар по человеческой цивилизации. Но у них еще оставался шанс начать все сначала. И этот шанс ждал где-то посреди сибирской тайги.
– Я же не путаю, это тот самый «Шмель»? – Воробьев с любопытством осматривал панель приборов. Ему досталось место второго пилота, но, не смотря на космический опыт, Иван понимал, что занимал эту должность чисто формально. Управлять вертолетом он умел примерно также, как подводной лодкой. То есть никак.
– Да, тот самый. Самый современный в мире, – подтвердил президент. В его интонации слышалась гордость вперемешку с грустью, – мы его серийно начали производить только два года назад.
Ка-500 или «Шмель», на котором они летели, считался рекордсменом среди вертолетов по дальности полета. Благодаря новым композитным материалам и маленькой революции в двигателестроении, винтокрылые машины научились летать дальше и быстрее.
– Ему, в принципе, и пилот не нужен. Задал координаты – и вперед, если место для посадки есть подходящее. Пока спутники на орбите работают, автопилот сам все сделает.
– Жаль, что нескоро мы такие машины опять научимся создавать. Если вообще научимся, – Воробьев вспомнил полет на «Эвересте». Перед глазами проплыли лица Тома, Иширо, Рича. Их черты уже начали стираться из памяти.
Лев Николаевич задумался над этими словами:
– Нескоро? Хм, все относительно. Если я не ошибаюсь, прошло около трех с половиной веков между изобретением первого унитаза и запуском спутника. Не такой уж большой срок в масштабах истории.
Пока президент и космонавт обсуждали технологии, вертолеты и прогресс, Андрей и Маша вели другие разговоры в пассажирском отсеке.
– Он мне снился. Часто. И всё время в кошмарах. Во сне Борисыч постоянно троллил меня, гнобил, издевался. Говорил, что я тупой. Короче, я просыпался с самооценкой ниже плинтуса, – признался Кузнецов коллеге.
– Это все твое подсознание, какие-то комплексы наружу выползают.
– Может, и комплексы, но где-то в душе я чувствовал, что он еще жив. Не знаю, рад я этому или нет. Всё так быстро поменялось.
– Я сама в шоке. Представь, мы проделали такой огромный путь из Новосибирска до юга, чтобы потом опять отправиться в Сибирь за профессором. Фантастика…
– Может и фантастика, а может и фильм ужасов. Жизнь такие сценарии преподносит, что нарочно не придумаешь, – нахмурил брови Андрей. Встреча с живым Хаимовичем его очень пугала.
Вертолет чуть поменял курс и слегка накренился, Маша испугано вжалась в кресло:
– Интересно, что это за девочка, ради которой Альберт Борисович рискнул жизнью? За его преступление может быть только одно наказание – смерть.
– Сегодня узнаем, вернее завтра. Нам лететь часов двенадцать, плюс время на дозаправку, так президент сказал. Вроде долго, но если сравнивать с тем, сколько мы сюда добирались…, – Андрей широко зевнул и почесал свежий шрам под глазом, который остался после укуса девчонки-зомби.
– Представляешь, когда он нас увидит, то дар речи потеряет! Скажет, и тут меня достали! – с грустью в глазах улыбнулась Воробьева.
– Главное, чтобы остатки рассудка не потерял. Нам его мозги еще понадобятся, на какое-то время…
Маша замолчала, обдумывая, что случится после того, как Хаимович поможет создать антивирус. Несмотря на его чудовищный поступок, где-то в глубине души она жалела профессора. После смерти родителей он очень многое для нее сделал. Конечно, Хаимович не стал вторым отцом, но помог поступить в институт, устраивал в НИИ на каждую практику и, наконец, взял работать в лабораторию. Маша всегда считала Альберта Борисовича немного странным, но по-своему любила его. К ней он относился почти по-отечески. До того момента, пока все не изменилось.
Через пять часов вертолет начал снижение. Под ними простиралась занесенная снегом площадка, рядом стояло неприметное бетонное здание. Никаких признаков цивилизации больше не наблюдалось. Темные очертания гор, покрытых лесом, окружали это мрачное глухое место.
Корнилов заглушил двигатели, рокот лопастей сменился давящей тревожной тишиной. Иван выбрался из кабины и огляделся:
– Никого. Мы точно сюда прилетели?
– Надо подождать. Правительственный кортеж нас тут встречать не будет, – Лев Николаевич набрал в ладони горсть снега и сделал глубокий вдох. У воздуха здесь был совсем другой запах.
Маша закуталась в теплый пуховик и прикрыла ладошкой нос. Ее кожа уже отвыкла от морозов. С выключенными двигателями воздух в салоне начал быстро остывать. Андрей посмотрел на миловидную коллегу и слегка усмехнулся:
– Я могу тебя приобнять, чтобы согреть, но думаю, муж не одобрит таких фривольностей…
– Лучше не надо. Зачем нам сцены ревности? – на щечках девушки вспыхнул румянец, то ли от холода, то ли от смущения.
Кузнецов вспомнил, что еще относительно недавно откровенно подкатывал к Маше, и она раз за разом его отшивала. Атмосфера совсем не располагала к романтическим воспоминаниям, но мысли сами настырно лезли в голову. Чтобы их прогнать, ученый поднялся с кресла:
– Ладно, пойдем на улицу, разомнемся. А то лететь еще долго.
Минут через десять послышался гул моторов, из-за бетонного здания показались два снегохода. У Льва Николаевича вырвался вздох облегчения, они не ошиблись, помощь уже близко. Хотя бы эту часть задания можно считать выполненной.
Четыре человека в респираторах и одинаковых темно-зеленых армейских куртках остановились около вертолета. Никто из них не отдал честь президенту. Самый коренастый вальяжно протянул Корнилову руку, словно старинному приятелю:
– Добрый вечер. Майор Власов. Непривычно видеть вас в таком виде.
– Лев Николаевич. Рад личному знакомству, – президент старался говорить приветливо, понимая, что больше не главнокомандующий. А значит, ничего не может требовать от этих людей.
Иван тем временем изучал остальных трех незнакомцев. Двое из них отвернулись в разные стороны, направив автоматы в заснеженную пустоту. Судя по напряженному виду бойцов, даже в такой глуши было кого опасаться. Третий боязливо озирался вокруг, все время, поправляя респиратор. Чувствовалось, что ему в нем непривычно.
– Вертушку сейчас заправим, но у нас одно условие, – майор указал поочередно на Ивана, затем на Андрея и Машу, – один из ваших людей останется с нами до тех пор, пока вы не предоставите нам вакцину. Вернее, пока мы не убедимся, что она работает. А то может, вколите нам витамины – и будь здоров.
– Это неприемлемо, – сухо отреагировал Корнилов, не ожидая подобной наглости от офицера.
– Сделайте прививку от бешенства, она помогает. Видите, нам не нужны респираторы, у нас иммунитет благодаря прививке, – слегка приврал Кузнецов.
– Да, мы получили
