Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий
Время шло, а ничего не происходило и я принялась ощупывать прикованную руку, пытаясь понять, чем же это гад прицепил меня и к чему. Похоже, чем-то вроде широкой монтажной стяжки к погрузочной скобе стоящего совсем рядом контейнера. А значит, освободиться можно только перерезав крепкий композит, не скобу же надеяться выдрать с мясом. Попытка вывернуть руку, поплевав на нее едва собранной в пересохшем от страха рту слюной, обернулось только тем, что стяжка с парой тихих щелчков затянулась ещё туже.
— Черт! Сволочь! — в бессильной злобе прошипела я себе под нос и привалилась плечом к боку контейнера.
А потом и сползла, присаживаясь на корточки, ощутив, как отчаяние и нервная усталость навалились неподъемным грузом на плечи. Ну почему, почему все так? Почему мне не могло повезти хоть самую малость? Чуточку, только вырваться, а дальше сама выгребу, справлюсь как-нибудь.
Тишина все длилась и длилась, вгоняя меня во все большее уныние и поэтому, когда где-то совсем рядом, буквально за стенкой, оглушительно лязгнуло металлом о металл, я не смогла сдержать резкого выкрика.
Снаружи тоже закричали, коротко и очень страшно, оборвав крик глухим влажным ударом и тошнотворным хрустом. Через долю секунды лязгнуло ещё и ещё, раздался резкий треск и в темноте в паре метров от меня вдруг появилось багровое круглое пятно раскаленной стали. И сразу же ещё одно, чуть выше. Кто-то стрелял плазмой? Пальнут так ещё пару раз , стенку прожгут и меня запросто поджарят, а я и деться никуда не могу.
Задергалась в отчаянии, заметалась, точно как тоннельная крыса, угодившая лапой в петлю силка при виде приближающегося человека, но только изрезала кожу краями стяжки. Бум-бум-бум! Кто-то бежал сюда нисколько не скрываясь, стало быть, это победившие бандиты, им то чего тихориться.
— Мамочка моя, родненькая, спаси меня! — даже не знаю почему вдруг само собой такое вырвалось. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, мама-а-а!
Зачем звать на помощь женщину, что бросила меня давным давно с отцом садистом, сбежала устраивать свою жизнь и, небось, забыла сто раз о моем существовании. Отец ещё в детстве отучил меня даже в испуге и при сильной боли мать поминать, свирепел от этого и колотил ещё сильнее, грозясь убить вовсе.
Вспыхнул яркий свет, ослепляя меня и вынуждая крепко зажмуриться.
— Мама пришла. — услышала я насмешливый голос… Киана. Низкий и хриплый, как раздраженный рык хищника. — Вот ты дура, на черта дергалась, кровища теперь льет!
Пока я промаргивалась, запястье дёрнуло и фиксация с моей руки исчезла, но при этом головорез схватил меня за шиворот и поволок вперёд.
— Живо ногами передвигай! — приказал он уже совсем не шепотом, пока я щурилась и попыталась оглянуться. Успела только зацепить взглядом смуглую кожу, обтянувшую вздувшиеся от напряжения мускулы руки, густо заросший черной щетиной подбородок и приглушённый блеск металла, как тут же получила понукающий толчок в основание шеи. — Вперёд смотри! Шевелись! У нас считанные минуты, пока тревогу не поднимут и стартовый тоннель не перекроют.
— Я не вижу ни черта после темноты.
— Я вижу, а ты топай! — последовал новый приказ и направляющий тычок. — Живо-живо!
Страх стал трансформироваться в гнев, но я понимала, что для него не время и не место, так что просто подчинилась. Побежала, активно моргая и позволяя Киану себя направлять.
До места парковки “Пули” мы добежали по открытой всем взглядам площадке минуты за полторы. Краем глаза заметила одно тело, лежащее ничком в багровой луже и ещё ноги в тяжёлых ботинках, торчащие из-за посадочной опоры транспортника. Вряд ли их владелец прилёг там поспать.
— Поле выключай! — приказал головорез, по прежнему крепко удерживая меня за шиворот.
А то я сама не знаю что делать!
— Пуля, открывай! — приказала искину, голубоватое призрачное свечение силового поля тут же моргнуло и пропало.
Я шагнула к шлюзовой пассажирской двери, окошко для окончательно инициирующего мои хозяйские права забора ДНК открылось и я сунула туда и так уже многострадальную руку. По коже указательного пальца шеркнуло, будто наждачкой. Забор клеток эпителия плюс сверка отпечатков.
— Какого ты так долго возишься? — тряхнул меня Киан. — Открывай давай!
— Уже! — огрызнулась и попыталась вывернуться, чтобы первой проскользнуть в начавшую откатываться дверь.
Но ничего не вышло, Киан по прежнему держал крепко, так что, только затрещала, разрываясь, горловина моей и так видавшей виды растянутой футболки. Под этот звук захватчик и внёс практически меня в шлюзовую камеру.
— Рад видеть вас на борту, капитан Лава… — начал искин обычное приветствие.
— Закрывай! — рявкнул Киан, перебивая бортовой ИИ, — Движки запускай сейчас же!
— Команда “закрывай и запускай движки сейчас же”, отданная вашим гостем, подлежит исполнению? — после заминки в мгновение переспросил искин.
— Да и немедленному! Форсированный старт, Пуля!
Едва закончившая полный откат дверь быстро рванула обратно, а Киан, наконец, выпустил мой разодранный ворот. Но кидаться приказами не перестал.
— Чё стоишь? Живо в пилотское кресло и взлетаем!
Нет, мало мне было папаши, так теперь этот гад помыкает!
— Хорош мною командовать на моем же корабле! — огрызнулась, но уже на бегу в рубку. — Сам иди в кресло и пристегнись.
— Без сопливых разберусь. И пока ты деньги не отработала это мой корабль, поняла?
— Ну-ну! — прошипела себе под нос, плюхаясь в пилотское кресло и привычно, одним взмахом, проходясь по нужным тумблерам, активируя пульт управления и штурвал.
Хоть наш… мой и только мой теперь корабль и был довольно древним транспортником, но в свое время в него вложились ого-го, так что имя свое он носил не зря. “Пуля” взяла такой резкий старт, что не успевший или не пожелавший занять кресло головорез попросту потерял равновесие и кубарем улетел к дальней переборке рубки, откуда послышался его витиеватый мат.
— Я предупредила. — не без злорадства заметила, не оборачиваясь и прошептала. — То ли ещё будет.
К сожалению, Киан оказался прав. Уже на подлёте к внешнему входу в стартовый тоннель по стенам побежали
