Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— За императора Индарса! — добавив остроты моменту, Йорг достал фляжку. Сделав глоток, поморщился, протянул Радормиру.

— За императора Индарса, — повторил тот. Кашля не сдержал — спирт был ядреным, на глазах выступили слезы…

Этим было можно. Не потеря, но…

— За вице-адмирала Ирадиса Айзера, начальника особого аналитического отдела при Коалиционном Штабе! — четко, жестко, произнес Шаевский.

Глотнув на выдохе, вытер рукавом глаза, признавая за собой право… не на слабость, на… человечность. На щемящую боль. На звенящую тоску. На…

— Он оставил ящиқ шаре. Просил передать лидер-капитану, — сбил его с мысли Радормир. — Не хотелось бы действовать напрямик…

— Без проблем, — возвращая фляжку, кивнул Шаевский. И тут же поправился: — Прошу меня простить, господин…

— Остынь, подполковник, — довольно грубо оборвал его Радормир. Закинул голову назад… — Тихо-то как…

Небо. Изломы гор. И тишина…

А еще звезды, равнодушное к их радостям и горечям будущее. Настоящее, с которого все начиналось, но… не заканчивалось. Мысли. Не сказанные слова. Не реализованные идеи…

Жизнь…

Все это было их жизнью. Каждого и всех вместе…

Глава 5

— Нам пора!

Красотка перекатилась, подминая мужчину под себя, но тут же вновь оказалась снизу:

— Рано, — довольно ухмыльнулся прижавший ее к кровати Фрай. — Им ещё договариваться и договариваться.

— А если ускорить? — потянулась она, чувствуя, как играют мышцы не только ее, но и чужого тела. — Ты ведь можешь?

— Могу, — фыркнув, заверил ее вольный, — но зачем? Пока они там, мы…

— А если у Горевски не хватит терпения? — мурлыкнула она, готовясь к очередному рывку.

— Его хватит у Гросса, — заверил ее Фрай, ловко перехватив бросок. — Малышка, тебе стоит признать, что здесь мы с тобой на равных, — добавил он, раздвигая ее ноги коленом. Вроде и грубо, но…

О том, насколько сдерживает себя этот матерый хищних, она догадывалась. Ловила отголосками идущего из нутра рыка, замечала в движениях, резких, но аккуратных до той грани, когда можно говорить об осторожности.

Скажи кто другой, что тақое возможно, не поверила бы, а когда сама…

Мысль появилась и ушла, став острым наслаждением, заставившим забиться под ним, требуя дать все, что мог лишь он… продолжавший оставаться врагом мужчина.

— Сволочь ты, — прохрипела Красотка, когда вновь оказалась способна говорить.

— Знаю, — утробно засмеялся тот в ответ. Освободив от тяжести своего тела, откинулся на подушку рядом. — Останешься со мной?

Она поднялась на локте, жестом, который вполне могла посчитать собственническим, обвела контур губ. Жестких, привыкших к грубости слов, а не нежности поцелуев.

— Максимум, могу стать посредником.

— А если… — он отзеркалил позу.

Нагота не смущала ни одного, ни другого. Для демоницы — вполне естественно, да и было, что показать, для него…

По двери долбанули. Явно кулаком. Потом ещё раз…

— Прикройся, — бросил Фрай, поднимаясь. Прежде чем открыть, оглянулся. Кивнул, когда она подтянула истерзанную их стараниями простынь к самому подбородку. — Что тебе? — спросил грубо, чуть сдвинул тяжелую створу.

— Капитан зовет, — донеслось из коридора. — Вместе с этой…

— Сейчас будем, — толкнул он дверь вперед. — Собирайся! — Последнее относилось уже к ней.

Не торопясь последовать похожей на приказ просьбе, Красотка потянулась, позволяя ткани сорваться на пол, обнажая все, что и так уже принадлежало ему. Потом села, исподволь наблюдая, как он смотрит на нее. Как взглядом опрокидывает навзничь, сжимает ладонями груди, впечатывается в тело, вырывая не стон — крик.

Сколько их было в ее жизни, сильных и знающих чего хотят мужчин, но замкнуло именно на нем. Так похожем на нее и таким другим…

Этого понимания хватило, чтобы сорвало. Не снаружи сорвало — внутри:

— Если они не договорились, я его убью! — не уточняя, кого именно, бросила зло. Встала…

Успела только наклониться, поднимая с пола белье, как Фрай оказался рядом. Рывком развернул к себе, пальцами ухватил за подбородок:

— Я тебе помогу. Но если ты меня обманешь…

Голос был тихим, но Красотка ощутила, как прошло холодком вдоль позвоночника. Как на миг замерло сердце, боясь поверить. Как дернулось вновь…

— Я — твоя, пока мы на одной стороне, — не отвела она взгляда, приняв, что называемое любовью безумие бывает и таким.

— Ты сказала свое слово, — отпустил он ее. Провел шершавой ладонью по груди, спустился ниже, на живот… — Жаль, ты не сможешь родить мне сына.

Как ни странно, но ей тоже было… жаль. Возможно, впервые с тех пор, как она осознала, что родилась женщиной.

— Собирайся, — он отошел резко, словно опасался передумать. Остановился у впаянного в пол табурета, на который была свалена его одежда. — Крутить не буду, вы для нас — шанс. Про патриотизм можешь не говорить, это не тот случай, но под домонов мы не ляжем. И это не мое решение, и не Гросса. Так сказало большинство капитанов. Из тех, кто с нами.

Спрашивать, к чему тогда все это, она не стала. Достаточно было бросить взгляд на постель, ставшую свидетельством их сумасшествия, чтобы ответить самой.

Нет, причина была не только в этом — каждая история прописывала свои правила игры, но ведь одно другому не мешало.

— А что меньшинство?

Этот вопрос Красотку не интересовал, но… Она натянула штаны, засунув ноги в ботинки, защелкнула фиксаторы и лишь после этого посмотрела на Фрая. Тот тоже успел прикрыть стратегически важные места, но и того, что осталось, ей вполне хватило.

Его тело было крепким, но не упругим и текучим, как у Горевски, а жестким, когда берут не пластикой, а несокрушимостью.

— Досталось тебе, — кивнула она на шрам под левым соском. Съеденная плазмой кожа…

Вместо ответа, Фрай развернулся, позволяя увидеть спину.

Возможно, и не стоило — все это она прощупала, огладила руками, но сейчас, после вот этого, небрежного движения, ее и пробило. Страхом. Не за себя — за него.

— Я не смогу родить тебе сына, — сделав шаг и прижавшись к теплой коже щекой, чуть слышно произнесла она.

— А стать матерью? — так же негромко спросил он.

Война. Сволочная, паскудная война…

Не будь ее, вряд ли бы они встретились, а встреться…

…вряд ли бы успели поговорить, прежде чем уничтожить…

Уходя она не оглянулась. Хотела, но…

— По основным пунктам мы договорились…

Посещение капитанской каюты оказалось коротким. Когда вошли, Гросс стоял к ним спиной, демонстрируя ею полное удовлетворение происходящим. Дождавшись, когда дверь закроется, неторопливо, без резкости, развернулся, посмотрел на Фрая и кивнул, отвечая на так и не прозвучавший вопрос.

Горевски тоже обошелся без объяснений. Кинул ей выставленный на минимум парализатор, забрал свой, лежавший на