Ковыряла 2 - Павел Сергеевич Иевлев
— Это мы всего один день в Пустошах, — хмыкнул я.
— Ничего, по дороге туда принюхалась. Терпимо. Я тоже небось не шоколадками пахла. И вообще, мы тут нюхать друг друга собрались или что?
— Или что, — согласился я.
Смешная.
Глава 17
Дро, которые…
Попались на третий день, когда Город уже отчётливо виден, и кажется, что до него рукой подать. Вряд ли они искали конкретно нас, но завидев пыль, поднимаемую нашей машинкой, навелись и рванули вдогонку. Не все, к счастью — от едущей куда-то группы машин отделились два мота и взяли курс наперерез. Я включил «турборежим», подав на мотор-колесо полный ток с батареи, но аппарат далеко не гоночный, и моты быстрее. Очевидно, что наши траектории через какое-то время пересекутся, но останавливаться не собираюсь, может, клановым раньше надоест. Автономность у них теперь ограниченная, этой парочке ещё основную группу догонять, та явно куда-то по делам чешет, на нас просто по дороге отвлеклись.
Расстояние сокращается быстро, машинку сильно трясёт, на такую скорость она не рассчитана, управляется плохо, зад подбрасывает на кочках. Козя вцепилась в сиденье, губы закушены, в глазах ужас. Это точно «непримиримые», «лояльным» тут делать нечего и, если догонят, ничего хорошего нас не ждёт. Говорят, за два года полуголодной жизни в Пустошах они сильно озлобились и стали теми ещё беспредельщиками. Грохнуть городского могут просто так, потому что Город — враг. Периодические набеги с поджогами и грабежом не дают об этом забыть. Горфронт гоняет их возле Окраины, но закрыть все направления людей не хватает, даже с учётом популярности микроренда. Преследовать же «непримиримых» в дальних Пустошах не даёт ограниченная дальность электромашин. В общем, идёт борьба на истощение, причём скорее человеческих, чем других ресурсов. Бенз для генераторов, воду и еду кланам поставляют внешники, на которых работает Каролина, а вот людей они теряют безвозвратно. Город тоже, но в городе народу больше.
Один мот внезапно дал по тормозам, развернулся и двинул вдогонку основной группе, видимо, прикинул, что не такая уж мы ценная добыча, чтобы жечь заряд батарей. Но второй упорно нагоняет. Один клановый — это не два и не десять, с ним я рискну потягаться. Вряд ли это силовик, они тяжелы для мотов, далеко и быстро не поедут, а для неимплантированного у меня есть сюрприз — пистолет от Бокамосо. Не попаду, так напугаю.
Сбрасываю ход и останавливаюсь так, чтобы от удаляющейся колонны нас отгородил холмик.
— Ты чего? — дёргает меня за рукав Козя.
— Не ссы, — отвечаю я. — Прорвёмся. Пригнись и не высовывайся.
Мот подлетает лихо, разворачивается с заносом, с него спрыгивает клановый в очках и пылевой маске, в руке дробан.
Я вылезаю из машины, делаю пару шагов в сторону, чтобы, если начнётся пальба, девчонку не зацепило. На лице у меня очки и платок.
— Куда торопишься, дро? — сердито спрашивает мотонаездник. — Не видишь, интерес к тебе есть. А ну, лёг носом в землю! Не будешь дёргаться, уйдёшь пешком, но живой. И где там второй? Я видел, вас двое!
Голос его кажется мне подозрительно знакомым, и я спрашиваю:
— Шкворень? Ты?
— Шонина дырка, ты откуда меня знаешь?
— Пагодь, — я стаскиваю с лица платок и снимаю очки.
— Ковыряла? Фигасе… — клановый растерянно опустил ствол дробана. — Ты же в ренде должен быть.
— Откинулся досрочно. Технический деренд. Козя, покажись, это Шкворень.
— Привет! — помахала рукой девчонка. — Помните меня?
— Клянусь сиськами Верховной, ты же дочка Скриптора! Вот это поворот, чтоб меня рыжей мандой сжевало…
— А ты, значит, в «непримиримых»?
— Я? — удивлённо спросил Шкворень, — с фига ли?
— Разве «Чёрные Пески» не…
— А, так я давно не с ними. Как Дербана грохнули, всё пошло мапе в трещину. Как с ума посходили все с этим «Нагнём Город!». Часть народу, кто поумнее, сразу с этой темы спрыгнули, ясно же было, чем кончится. А уж когда оружие стали грузовиками завозить, я сказал себе: «Ты, Шкворень, конечно, дурной, но не настолько же!» Одна там тётка, Костлявая её звали, бывший прем «Синей улицы», заявила, что отваливает и собирает к себе тех, кто не хочет лезть в залупу с Городом. Мы с несколькими ребятами двинули было к ней, но на точке встречи не нашли, куда-то она пропала с концами. Тогда из тех, кто её искал, образовался типа недоклан, потом ещё ребята подвалили, в общем, собралась компашка.
— И чем занимаетесь?
— А, болтаемся как говно в Заливе, если честно. Не с теми и не с этими. Воевать фиг пойми за что не хотим, а идти под Город и сидеть на Окраине с «лояльными» тухло.
— И как получается?
— Погано, дро, — вздохнул Шкворень. — Последний ресурс машин докатываем. Мы, получается, типа клан-посредник, понимаешь? Не все лояльные враги непримиримым, и обратно. Многие кланы по живому раскололись, у ребят на другой стороне остались дро и братья с сёстрами. Ну и обмен, опять же, хоть какой-то, но есть. Не торговля, а так, «ты мне — я тебе». Самых упоротых дебилов за два года повыбило, оставшиеся постепенно раздупляют, что мы в первую очередь кланы, а кто на какой стороне оказался, дело десятое. Вот и мотаемся туда-сюда, налаживаем связи, уговариваем братков, что воевать друг с другом за внешников тупо. Нас не любят, но терпят. Машины дают зарядить и те и эти. Скриптор тоже подогревает иной раз, хотя шифруется изо всех сил. Её отец, — клановый показал на Козю, — нормальный дро, но тоже застрял посередь… Ну да вы видели, небось. Судя по направлению, оттуда катитесь.
— Есть такое, — не стал отрицать я. — Не отстанешь от своих-то?
— Не, — отмахнулся Шкворень, — я знаю, где они встанут, сразу туда поеду. У меня мот премовский, с полуторной батареей, дотяну без проблем.
— Так ты, выходит, прем? Поздравляю.
— Да как тебе сказать, дро… Был бы это клан, был бы прем. Но мы так, не пойми чо. Ни лагеря, ни баб, ни детишек. Просто компашка ребят на технике, которая сыплется и
