Ковыряла 2 - Павел Сергеевич Иевлев
— Я думал, вы больше не поддерживаете «непримиримых», — неделикатно удивился я. — Никлай говорил, это была идея её мамки.
— Не разделяю кланы на «лояльных» и «непримиримых», — покачал головой Скриптор. — Все они мой проект. Я поверил Каролине, когда она обещала помочь им получить уступки от Города, улучшить положение в структуре общества, отменить устаревшие ограничения. То, как обходились с их детьми… Она уверяла меня, что план состоит лишь в шантаже и угрозах, может быть, в одном демонстративном нападении без жертв. Разгромить Средку, показать, что Город уязвим, что с ними придётся считаться… Меня обманули, увы.
— И теперь вы подкармливаете «непримиримых»?
— Не я. Откуда у меня средства на такое? Мне не нравится, что кланы разделены, их противостояние с Городом бессмысленно, но, если прекратить поставки, они просто погибнут.
— Не сдадутся?
— Нет. Всё зашло слишком далеко, пролилось много крови, никто никому ничего не простит.
— А вам?
— И мне. Во всяком случае, не сразу. Но знаешь что? Дети, которые родились в Пустошах эти два года, здоровы. Обычные нормальные дети.
— Нормародки?
— Разумеется. Кланы больше не зависят от интеров, их дети не умирают, со временем они смогут восстановить численность и стать реальной альтернативой Городу. Если у них, конечно, будет это время.
— А вот мне кажется, — сказал я безжалостно, — что им привозят топливо, оружие и патроны вовсе не для того, чтобы они плодились и размножались. Их просто убивают об Горфронт, чтобы помешать внешникам искать то, что они там ищут в Пустошах. Это ваши внешниковские дела, которые вы решаете за наш счёт.
— Не «наши»! — строго возразил Бокамосо. — Я не на их стороне!
— Но вы же на них работаете! Этим, как его… привиратником?
— Привратником. Да, мне не нравятся мотивы, но я не вижу другого выхода. Главное, чтобы кланы выжили. Однажды Контора найдёт то, что она там ищет, и уберётся. Или не найдёт и уберётся. За ними уйдут и их противники, снабжающие непримиримых. Город оставят в покое, кланы перестанут воевать и займут своё место в Пустошах. Там, где я вырос, тоже была пустыня, но там жили люди. Караваны протоптали сюда дорогу, торговля не заглохнет, мы справимся!
— Ладно, как скажете, — не стал спорить я. — Надо спать ложиться, завтра двину обратно. Спасибо за книги, хотя толку от них меньше, чем я ожидал. Козя, ты как?
— Я с тобой, конечно.
Скриптор посмотрел на неё печально, вздохнул, но не стал просить остаться. И так понятно, что ничего хорошего тут не светит, в жопе мира-то.
— Я в ясную погоду сплю на крыше модуля, — сказал он. — А вы можете занять мою кровать. Вам же стелить… ну… вместе?
— Можно и вместе, — ответил я, не сразу врубившись, что он имеет в виду.
Предыдущие несколько ночей мы спали в обнимку в Пустошах, так теплее, и ничего, не подрались. И только когда Козя резко потемнела щеками и быстро сказала: «Неважно!» — понял, что вопрос был не в этом.
Смешная.
Глава 16
Нормуродство
Легли мы всё же на одной кровати в задней части самоходного модуля, она оказалась достаточно широкая. Мы не в первый раз оказываемся в одной постели, но сейчас я, даже не касаясь Козиной спины, чувствую, как она напряжена.
— Успокойся ты. Ну подумал он, что мы трахаемся, и чего? Тебе не пофиг? Мы же не трахаемся.
— А почему? — спросила Козябозя, повернувшись.
— Что почему?
— Почему мы не трахаемся?
— А должны?
— Мы лежим в одной постели. Мы целуемся… — её губы коснулись моих.
Через пару минут мы отдышались, и она продолжила:
— У меня никогда не было парня, но я знаю, как это работает. И догадываюсь, что такое твёрдое упёрлось сейчас мне в бедро. Кстати, твоя рука лежит на моей заднице.
— Извини, рефлекс…
— Нет, не убирай. Так почему мы не идём дальше, Тиган? Я не против, ты, судя по всему, тоже.
Её пухлые губы совсем рядом, шёпот щекочет ухо.
— Потому что ты в меня втрескалась, — отвечаю я серьёзно.
— Это плохо?
— Боюсь сделать тебе больно.
— Я слышала, больно чуть-чуть и только первый раз…
— Я не об этом. Не хочу, чтобы у тебя было со мной, как у меня с Таришкой. Ты мне настоящая дро, но это не любовь, извини.
— Да плевать, — ответила решительно Козя.
* * *
Утром Бокамосо смотрит на нас этак ехидно.
— Не думал, что в Пустошах такая высокая сейсмическая активность, — сказал он, заливая кипятком лапшу на всех.
— Какая активность? — затупил я.
— Половину ночи машина на рессорах раскачивалась, хотя она довольно тяжёлая. Наверное, подземные толчки…
Козя потемнела щеками, но не отвернулась, а только заулыбалась довольно. Ну да, мы, наверное, немного увлеклись. Надеюсь, хотя бы звукоизоляция у модуля хорошая.
Не знаю, как относиться к случившемуся. С одной стороны «ну, подумаешь, потрахались». С другой…
* * *
Когда мы закончили раскачивать машину и лежали обессиленные, любуясь огромной луной в окне, я сказал:
— Сейчас ты должна гордо заявить что-то типа: «Это ничего не значит, просто перепих».
— Вот ещё! — тихо фыркнула Козя. — Даже не надейся. Это Шоня тебе такое говорит? Нет, не отвечай, не хочу знать… Ещё как значит! Я два года об этом мечтала!
— Но, дро…
— Да, всего лишь «дро», помню. Но ты прекрасно знаешь, Тиган, что ты для меня куда больше, чем «дро». И то, что сейчас было, это больше чем «просто потрахались». Что бы там ни было дальше, я эту ночь на всю жизнь запомню, ясно?
— Э… Ну да. Понял. Наверное.
— Вот и всё. Спи теперь!
Смешная.
* * *
После завтрака стали собираться в дорогу. Скриптор, преодолев заметный приступ жадности, всё-таки отдал мне книги про леталки. Попросил «вернуть по возможности», хотя явно понимает, насколько это маловероятно. Подарил от щедрот горелку на бензе и этого самого бенза бутыль. Мы отошли к нашей повозке, он поставил
