Хочу остаться собой - Николай Александрович Воронков
.
На следующие утро проснулся бодрым и в отличном настроении. Моя охрана, наоборот, ходила помятая и не выспавшаяся. На мой невинный вопрос о причинах мне хмуро ответили, что ночью объявлялась тревога всем постам. А после обеда прилетел Иванов, злой как собака. Убедившись, что со мной всё в порядке, сначала успокоился, а затем снова стал себя накручивать.
— Линк, когда я предлагал тебе развлечься, я не говорил, что при этом надо ставить на уши весь гарнизон и город!
Я хотел по привычке ляпнуть стандартное «а чо это, чуть что, сразу Линк», но глянув в бешеные глаза полковника, произнёс только «Извините, увлекся и не подумал». Но полковник заводился всё больше.
— Когда я говорил о развлечении, я надеялся, что ты ограничишься траханьем своей охраны, пусть даже и в извращенной форме. А ты что учудил⁈ Ты ведь своим липовым нападением поставил раком всё наше управление, всю охрану, весь научный городок! Ты знаешь, что сейчас сюда направляется самая суровая комиссия с самыми широкими полномочиями? Нам, конечно, есть чем похвалиться, но головы полетят в любом случае, и твоя может, в том числе. Завтра прилетает целый самолёт с лучшими специалистами разбираться с твоими неуловимыми диверсантами. Будут разбираться и с тобой. Как они решат, так и будет. А если и они не смогут управлять тобой, то…
Замолчав, он махнул рукой и ушел. Все сидели притихшие, и вечер прошел в тишине. Каждый вспоминал свои прегрешения и готовился к репрессиям. На всякий случай я потренировался в постановке защиты и самых действенных боевых заклинаний.
На следующий день до обеда ничего не происходило. Позавтракав, ушёл к себе и попробовал посмотреть обстановку вокруг тройным зрением. Из новинок оказался новый пост охраны у въезда к нашему коттеджу. На месте исчезновения фантомов по-прежнему стояло оцеплении, и с десяток штатских изображали из себя экстрасенсов, вышагивая туда-сюда с разными предметами в руках.
Часа в три позвали и меня. Привезли нас в самый отдаленный корпус и завели в подвал. Девчонок дальше не пустили, а меня проводили через мощную дверь бомбоубежища. А ведь они боятся меня и готовятся к бою, вдруг подумал я. Поэтому и выбрали для встречи самое глубокое и удалённое место. Ну что ж. Включив свою универсальную защиту, я почти спокойно вошел.
Обычное бомбоубежище. Посреди большой комнаты стол, за ним пять человек, в том числе и Иванов. Одна пожилая женщина. Стул мне, правда, предложили. Никаких вопросов. Пару минут мы просто сидели молча и играли в гляделки. Потом я вдруг почувствовал, что мне в голову полезли какие-то холодные щупальца, и рефлекторно я по ним чем-то врезал. Ощущение щупалец сразу исчезло, а мужик, сидевший за столом крайним слева, застонал и схватился за голову. Остальные отреагировали на это поразительно спокойно. Молча поглядели на раненного и опять повернулись ко мне. Потом у женщины засверкали глаза, и сразу появилось эхо в мыслях — включился Лион. Посверкав ещё минуту, она уже обычным голосом спросила:
— Линк, ты готов подчиняться?
— Смотря кому и зачем.
— Мне и сейчас! Потому что я приказываю!
— А я тебя знать не знаю, и нехрен на меня глазами сверкать!
Такой ответ удивил всех. Женщина не ожидала, что я могу возражать. Я удивился тоже. Похоже, моя защита погасила часть воздействия, но женщина явно не привыкла к подобным ответам. Она опять засверкала глазами, и Лиона начало мутить. Мне это стало надоедать, и я врезал по женщине ментальным ударом. Глаза её остекленели, и она откинулась на стуле, а Лиону резко стало лучше, и он ушел. Снова пара минут молчаливого взаимного разглядывания. Оставшиеся два мужика переглянулись между собой и совместно врезали мне чем-то очень тяжёлым. Зря они так, я ведь в своё время защиту делал со слоем активной отдачи. Чем сильнее удар, тем сильнее отдача. Меня отбросило на пару метров, а от мужиков остался только пепел.
Я перевёл взгляд на Иванова, но тот оставался поразительно спокоен. Достал сигареты, закурил и спокойно смотрел пока я поднимался и снова сел на стул. Я тоже закурил.
— Зачем они так⁈ Хоть бы слово сказали! Я ведь просто зашел, а тут без разговоров и такое.
— Они прочитали материалы на тебя и сразу сказали, что это или гигантская мистификация, или ты чрезвычайно сильный универсал. И если тебя не удастся контролировать, то лучше сразу уничтожить.
— А почему не попробовали хотя бы поговорить? Я ведь был не против сотрудничества.
— Слова — это только слова. Тот крайний — легко читает память любого человека, не спасают никакие блокировки. Хотел выяснить правду о тебе. Женщина обладает даром сильнейшего внушения. Тоже не спасают никакие блокировки. Хотела заставить тебя подчиняться. Кстати, они будут жить?
— Жить будут, а про способности не знаю.
— А эти двое — полковник посмотрел на кучки пепла — всегда работали в паре, считались лучшими силовиками. Обычно использовались для задержания людей, способных к магии. Все были лучшим, и вот результат. Значит, в своих выводах они не ошиблись. Я рад, что нашел тебя, но теперь тебя ничто не спасёт. Все твои способности перевешиваются неуправляемостью. Руководство не захочет иметь рядом с собой бомбу, которая может рвануть в любой момент. До утра тебя не тронут. Будут читать отчёты, мои доклады, будут совещаться, а вот завтра будь готов к любому повороту. Убежать тебе не дадут, охрана усилена и предупреждена. Хотя, можешь попробовать. А все-таки жаль… — он мечтательно поднял глаза — Каких дел можно было натворить с твоими способностями…
— Очень жаль — вздохнул я.
.
Лежа в постели, тихонько матерился. Как же я влип! Знаний захотелось, в шпионов поиграть, а получил смертный приговор с завтрашним исполнением. Умирать не хочется, надо делать ноги, только вот куда бежать? Вся страна будет обвешана моими фотками. Придётся прятаться, бегать и убивать, убивать и бегать, прятаться. Податься за границу? Действовать потихонечку, с учётом опыта?
Неожиданно вспомнились «светлые» денёчки на Эрии. Как там было легко и просто! Заботливые женщины, щедрые на знания учителя, только учись и работай! Господин — маг? И все вокруг рады тебя приветствовать. А здесь… Только дай, дай, дай! Сделай то,
