Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– А знаете, Иван Васильевич, вы удивительно везучий человек! – вздохнул актёр.

– Почему это?

– Потому что вы тогда не нашли то, что искали… если бы нашли и вошли бы в проход, жить вам там оставалось бы совсем немного.

Почему-то это прозвучало так, что Ивану поневоле стало жутковато.

– А вы… вы были в этом тумане?

– Я? Нет. В нём самом, к счастью, ни разу. А вот рядом – да. Я очень часто его видел, – Соколовский сейчас выглядел так, что Терентий машинально поёрзал, стараясь вписаться как можно глубже в диван, – в идеале вообще внутрь просочиться.

А Филипп продолжал:

– И тех, кто оттуда выходит, тоже… Только ваши монстры – это так… космические пираты в стиле стимпанк, а оттуда движется то, что гораздо страшнее. Именно поэтому я и предлагаю вам переделать игру – показать там ПРАВДУ.

– И в чём же она? – Иван внимательно смотрел на актёра. – Этот туман что, вход в другое измерение?

Почему-то сейчас, когда он был в шаге от разгадки, проснулась очень взрослая часть его натуры, которая настырно тянула его за правое ухо и шипела в него что-то вроде:

– Небось, это или псих, или сектант какой-то! Валим отсюда! Ва-лим! Он сходу раскритиковал нашу игру, зато пытается напичкать тебя какой-то ерундой!

Соколовский невесело усмехнулся:

– Нет, измерение то же самое, а вот земли там иные, да… скрытые. Кстати, вы довольно много об этих землях знаете.

– И что же я могу про это знать? – очень ровным голосом, призванным замаскировать подозрительность, уточнил Иван, не ведая того, что выглядит в аккурат как забавная картинка собаки-подозреваки, выполненная в людском изложении.

– Это земли, где возможно многое из того, что тут кажется нереальным… – ровным голосом продолжил Соколовский. – Например, кое-какие птицы и животные могут говорить, а некоторые так и вовсе принимать людскую форму… ну, это так… по мелочам.

– Сказки, что ли? – фыркнул Иван со всем возможным презрением взрослого дядечки тридцати двух лет от роду, который уже давным-давно ни в какие подобные глупости не верил примерно лет с четырёх!

Именно тогда он обнаружил, что деда Мороза не существует, а подарки ему под ёлку кладут родители!

Сказки… ну, сколько в этом слове для слуха взрослого сошлось, как много в нём отозвалось:

«Да что ты мне тут плетёшь сказки какие-то?»

«Ты чё, думаешь, я в эти сказки поверю?»

«Ну ты и сказочник, врёшь и не краснеешь!»

Короче, презрения полные штаны и по всем фронтам!

– Вы хотели, чтобы я сказочки в игру вписал? Да кто ж будет играть в такую ерунду? – поморщился Иван.

– Нда… – вздохнул Соколовский, – Как говаривал Вильям наш Шекспир устами принца датского: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

Он хмыкнул, покосился на рыжего кота, а потом обратился к Роману Чернокрылову.

– Ром, принеси чаю, пожалуйста, а я пока побеседую с нашим гостем о погоде! Иван Васильевич, согласитесь, зима нынче снежная!

Иван Васильевич, слегка ошалевший от резкой перемены темы, метнувшейся в синоптическо-великосветскую степь, машинально кивнул, а потом, спохватившись, послушно согласился, заявив, что таки да… снежная эта самая зима. Не поспоришь!

Роман, проходя мимо Ивана, довольно громко закашлялся, очень удачно скрыв чьё-то хихиканье, раздавшееся с дивана, а потом заторопился за чаем.

Он, пожалуй, даже сочувствовал Ивану… Правда, сочувствовал только слегка – да, уважать человека – это одно, но, если этот самый человек отрицает даже само твоё существование, ясно понимаешь – шок от понимания того, что мир не такой, какой некоторые себе представляют, не так уж и страшен.

– Тань, – Вран себя не видел и понятия не имел, что почти всегда, когда заглядывает в помещение, где ожидает увидеть сестру, у него изменяется выражение лица – появляется этакая мальчишеская полуулыбка. – А чай готов?

– Ну конечно! – Таня выставила на стол поднос, ловко сервировала его к чаю и вручила Врану, – Прошу!

– Спасибо тебе большое! Ты настоящий друг!

– Ещё бы! – согласилась Татьяна, машинально пригладив его растрёпанную шевелюру, отчего у Врана тут же повысилось настроение – ему отчаянно нравилось, когда она вот так делала, словно это лишний раз доказывало, что ей он не чужой. – Ты потом куда?

– А я сегодня дома! – похвастался Вран.

– И я! У меня выходной, так что, когда вернёшься, будем вкусно обедать и бездельничать.

План был роскошен, поэтому Вран вошёл в кабинет к Соколовскому с такой счастливой физиономией, что догадливый Терентий начал тереть морду лапой, скрывая широченную улыбку – коты часто используют этот приём, чтобы не вызывать подозрений у своих наивных людей.

– Какой чудак этот птенчик! – думал кот, контролируя процесс чаепития – он-то прекрасно помнил, что после – его выход. – Он думает, что это его собственная Таня! Глупыш! Она – моя и кототочка! И гладит она меня чаще, и кормит тоже, и вообще… моя и всё тут!

Чай был чудесен – ароматный, правильно заваренный, к нему прилагалось очень вкусное печенье и пряники, вот Иван и расслабился – он, по своей профессиональной привычке, кажется, забыл позавтракать. В принципе, с ним это частенько случалось.

Вот и сегодня, увлёкшись новой идеей и накрепко прилипнув к экрану компа, он завтрак проигнорировал как явление, а потом время по своей пакостной привычке внезапно куда-то испарилось, и ему пришлось сломя голову мчаться на встречу с Ромкой.

Короче, Иван пил чай и ему было хорошо, правда, недолго, потому что, стоило только пряникам закончиться, а чашке опустеть, как на диване развернулся рыжий меховой комок, и к столу пришёл очень красивый, ярко-рыжий кот приятных округлых пропорций.

– Хороший какой! – Ивану коты нравились, правда, завести никак не получалось, но это же не мешает полюбоваться чужими, верно? – Красавец!

– Да и вы ничего так… – ответил Ивану кот на чистейшем русском языке. – Кстати, спасибо за комплимент.

– Пжжжллл… – прожужжал Иван, ощущая, что у него язык пытается завернуться в трубочку и спрятаться подальше от… от… – Кхм, – откашлялся он, сообразив, что это просто робот – актёр-то тип богатый, почему бы и купить какую-то